Книга Жена светлейшего князя, страница 22 – Лина Деева

— Не бойтесь гулять по замку, даже в одиночестве. Вас не обидят и не прогонят. И помните, что всегда можете смело обращаться за помощью к кому угодно. Вы не получите отказа.

Я хотела было усомниться в последнем, но вспомнила радостные приветствия стражей на въезде в замок. И то, как почтительно смотрели на меня солдаты, расступаясь перед нами с сенешалем. И Лидию, и заботливое кухаркино «Вы такая худенькая!».

«Столько доброты, — я опустила взгляд на свою тарелку. — Когда и чем я успела её заслужить? Или всё проще? Горцы любят своего князя, а я — всего лишь его жена».

Без какой-то особенной причины мне сделалось тоскливо, хоть плачь. Отвлекая себя, я зачерпнула первую ложку супа. И хотя по вкусу он был выше всяких похвал, съесть смогла чуть больше половины, а от жаркого вообще отказалась, чем заметно огорчила Геллерта. Однако как-то отмечать это вслух он не стал, а когда подали десерт, лишь спросил:

— Чем вы собираетесь заниматься до вечера?

— Пока не решила, — ответ прозвучал уклончиво, хотя был чистейшей правдой.

— Я собираюсь проехаться до выхода из долины — есть одно небольшое дело. — Геллерт как будто сомневался, стоит ли это предлагать. — Если желаете, можете присоединиться.

Часть меня радостно встрепенулась, часть ощетинилась: «Нет, не хочу!» — и напомнила о реакции серой лошади, которую Амальрик назвал моей.

— Спасибо, но, пожалуй, я откажусь. Я… — Точно ли надо объяснить? Наверное, да. — Я не уверена, что выдержудорогу верхом. И в том, что ко мне вернулось мастерство наездницы, тоже.

— Разумеется, вы не поедете верхом! — Геллерт безоговорочно отмёл этот вариант. — Я велю запрячь карету: у неё отличные рессоры. И мы не будем съезжать с тракта, чтобы вас не трясло.

Теперь я должна была согласиться. В самом деле: поездка, в карете, чудесным летним днём. К чему можно придраться?

— Простите, но я пока не готова. — Почему я заупрямилась? — Мир и так слишком… большой.

— Как пожелаете. — Геллерт мог бы настоять, я была уверена. — Однако если передумаете, вам достаточно сказать лишь слово.

Но я не передумала. Лишь перед самым отъездом Геллерта попросила Лидию подняться со мной на площадку донжона и оттуда из-под козырька ладони долго смотрела вслед небольшой кавалькаде, впереди которой ехал мужчина на вороном коне.

Когда же всадники сделались похожими на чёрных букашек, камеристка несмело спросила:

— Желаете ещё погулять, госпожа? Можем спуститься на крепостную стену или вообще выйти за ворота.

— Нет, не стоит. — Пространство и солнце ли утомили меня или насыщенная первая половина дня, но желания гулять не было. — Я лучше прилягу.

— Как скажете, госпожа, — покладисто ответила Лидия, и мы стали спускаться с башни.

Однако почти у самой двери в княжеские покои я внезапно передумала. И переламывая чувство неловкости, сказала:

— Лидия, знаешь что? Проводи меня лучше в оранжерею. Там ведь есть скамейка, да?

— Да, госпожа, — подтвердила камеристка, ни звуком, ни взглядом не выказав удивления от перемены моих планов. — Прошу вас, следуйте за мной.

* * *

Пройдённая во второй раз дорога уже неплохо закрепилась в памяти, и, отослав Лидию, я подумала, что завтра смогу найти сюда путь самостоятельно.

Если, конечно, захочу.

Я прошла в глубину оранжереи и устало опустилась на мраморную скамейку под гранатовым деревом. И замерла изваянием — просто вдыхая тонкие цветочные ароматы, просто любуясь, как солнечные лучи, проникая сквозь прозрачную крышу-купол, прячутся в густо-зелёной листве. Просто слушая тишину, вокруг и в уме.