Онлайн книга «Жена светлейшего князя»
|
* * * — Госпожа, наконец-то вы вернулись! Я так рада! Ой! Здравствуйте, монсеньор. Похоже, я сильно ошибалась, рассчитывая найти за дверью княжеских покоев тишину и уединение. По крайней мере, обнаружить в комнатах невысокую, вертлявую шатенку, сейчас кокетливо присевшую перед Геллертом в реверансе, я не ждала. — Госпоже княгине нужен покой, — впервые за всё время я слышала в тоне Геллерта льдистые нотки. — Не донимай её. — Конечно, монсеньор! — возмутилась девица и вновь обратилась ко мне: — Госпожа, вы же узнали меня? — Нет, — односложно проронила я, надеясь, что собеседница поймёт намёк. — Ох, как же так! — ничего она не поняла. — Я ведь Жюли, ваша верная Жюли. Ваша камеристка. Разве вы забыли, как мы приехали сюда из Ренна? У меня заныл правый висок. Если эта девица всё время так болтает, мигрени мне обеспечены. — Жюли, госпоже княгине нужен покой. Вроде бы Геллерт всего лишь повторил прежнюю фразу, однако камеристка вмиг словно воды в рот набрала. А я преисполнилась зависти: «Вот бы мне тоже так научиться укрощать балаболок!» — Отдыхайте, Кристин, — тем временем сказал Геллерт. — Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь позвать прислугу. Я буду у себя в кабинете. «А как же обед?» — чуть не вырвалось у меня. Однако я успела прикусить язык: очевидно же, что в одиночку сидеть в трапезной ещё тоскливее, чем вдвоём. Совесть вновь кольнула иголкой, но всё, что я могла, это пробормотать: — Спасибо, — и по-глупому смутиться, когда Геллерт на прощание деликатно коснулся губами тыльной стороны моей кисти. И ушёл. Дверь мягко затворилась, оставив меня наедине с Жюли. * * * — Вы обедали, госпожа? Кажется, внушение Геллерта камеристке ушло вместе с ним. — Нет. Я не голодна. На самом деле это было не совсем так, но мне сейчас больше хотелось побыть одной, чтобы упорядочить мысли и впечатления. Пройтись по комнатам, осмотреться, только без чужих глаз. И потому я попыталась отослать Жюли прохладным: — Можешь идти. Я позову, если понадобишься. Увы, до Геллерта мне пока было далеко. Девица бесцеремонно пропустила мои слова мимо ушей и вместо того, чтобы исчезнуть, всплеснула руками: — Ну как же не голодны, госпожа? Кухарка говорила, путь до Храма неблизкий, а вы же наверняка не кушали в дороге. И вообще, вы такая худенькая! Как будто вас голодом морили. — Никто меня ничем не морил, — поморщилась я. — Просто хочу отдохнуть. — Давайте я всё-таки попрошу, чтобы вам подали обед, — не отступала камеристка. — Вы только посмотрите на себя — кожа да кости! А ведь я предупреждала: ничего хорошего из этой поездки не выйдет. В вашем-то положении… Она осеклась и испуганно зажала рот ладонями, но было поздно. — Каком положении? Слово царапнуло гортань острой колючкой, сердце зачастило, ладони сделались влажными. — П-простите, госпожа, — в карих глазах Жюли стояло неподдельное раскаяние. — Монсеньор велел не говорить вам, а я… — Каком положении⁈ Голос дал петуха, и я вдруг поняла, что стою, прижав ладони к животу. Абсолютно плоскому, но… Камни на верхней площадке донжона были тёмными от влаги. Восточный ветерок безуспешно пытался играть с тяжёлыми полами плаща, но на откуп ему был дан только платиновый локон, выбившийся из напоминавшей корону причёски. Девушка стояла у парапета и полной грудью вдыхала пьяняще чистый весенний воздух. Казалось, встань она на самый краешек, разведи руки — и взлетит. Понесётся над пробуждающимися от зимней спячки просторами. |