Книга Душа на замену, страница 70 – Рада Теплинская

Кроме того, мне сообщили, что с завтрашнего дня перед ужином старший конюх будет проводить со мной занятия по верховой езде. Капля сомнения в том, что «папа» экономил на всём, превратилась в твёрдую уверенность. Однако в этом странном наборе требований нового опекуна, помимо явной экономии, крылись и другие подтексты. Его высокие требования к моему уровню подготовки одновременно пугали и вселяли надежду. Ведь, наверное, вряд ли будут так основательно обучать девушку, единственная цель принятия в семью которой — зачать и умереть, желательно сразу после родов. Этот внутренний конфликт был мучительным, но давал слабый лучик надежды. Я очень надеялась, что никто ещё не в курсе того, что моя собственная драконица уже вылупилась и у меня появился таинственный знак жизни. Отогнав эти тревожные и печальные мысли, я глубоко вздохнула и решительно направилась к столу, готовая получать знания.

Расписание, составленное для меня, оказалось настоящим академическим испытанием. Оно было настолько плотным и насыщенным, что у меня практически не оставалось времени ни на что другое,кроме еды и небольшого количества сна. Каждый день был расписан по часам, без единой свободной минуты для отдыха или личных занятий. Хорошо хоть один день в неделю, обычно среду, мне давали выходной. И то, как я понимала, не из жалости ко мне, а потому, что именно в этот день льер Олистен лично ездил в соседний городок за покупками. Чаще всего учителя, не желая оставаться в унылом, изолированном доме, напросились с ним, чтобы развеяться и что-нибудь себе купить. Надо сказать, что эти поездки явно не радовали моего опекуна — он предпочитал уединение и покой. Но тщательно продуманная конспирация, из-за которой пришлось отправить из дома большую часть прислуги во главе с управляющим, не оставляла ему выбора. Нужно было сохранять иллюзию обычной, немного обедневшей аристократической семьи, которая не может содержать большой штат прислуги. Как ни странно, мы с драконихой Диной были этому несказанно рады, ведь чем меньше глаз, тем больше свободы для нас обеих.

В те дни я продолжал свою тихую разведку в поместье, тщательно изучая потенциальные пути отступления и укромные уголки. Но я также находил время, чтобы внимательно осматривать небольшой клад, который я приобрёл. Они были, мягко говоря, скромными: горстка потускневших монет неизвестного происхождения, ценность которых, скорее всего, была ничтожной; сломанная брошь из простого металла с гравировкой, явно не драгоценная, возможно, семейная реликвия, имеющая сентиментальную ценность; и изящная подвеска на тонком плетёном шнурке из нитей, с гладким молочным камнем, напоминающим застывшую каплю лунного света.

Я знал, что Ари дорожила этими вещами. Вспышка её воспоминаний, шёпот её любви к ним заставили меня поверить, что они могут быть полезны и мне, могут принести мне утешение. Поэтому, поддавшись собственническому порыву, я собрал их, отнёс в свою комнату и аккуратно положил в потайной, искусно сшитый карман моего поношенного рюкзака — знакомый, успокаивающий груз из моей прошлой жизни. Тетрадь тоже оказалась в том же потайном месте. Но сначала я тщательно разорвал его на бесчисленное множество крошечных клочков, каждый из которых был кусочком моей тайны, и плотно завернул их в старую, забытую тряпку. Я лелеял тихую надежду, что мне удастся найти минутку уединения у потрескивающего камина, который теперь регулярноразжигали каждый вечер с тех пор, как появился смотритель, и сжечь их дотла, стерев все следы моего прежнего существования.