Книга Марианна. Попаданка в нелюбимую жену, страница 54 – Дора Коуст

Арсарван тоже был здесь и о чем-то беседовал с ней. Он тепло улыбался и выглядел гораздо притягательнее, чем раньше. Этот мужчина от природы имел располагающие черты лица и внешность эдакого испанского мучачо.

Вопреки антуражу снаружи, внутри пахло луковым супом. По крайней мере, этот аромат витал в коридоре, что освещался узкими окнами и магическими сферами. Последние парили над настенными канделябрами.

— Да за что же нам столько благодати! Каждый день молюсь о вас и Древним, и Новым Богам, — произнесла женщина, всплеснув руками, и вдруг увидела меня. — Сюда, милая. Несите ваши ящики сюда.

Я разом похолодела всем телом — от кончиков пальцев и до корней волос. Причина такой реакции была проста. Среди носильщиков с рынка не было никаких «милых». Там вообще девушек не наблюдалось от слова совсем.

Заторможенно кивнув, я спрятала лицо за ящиками и медленно поплыла вперед по коридору, молясь всем местным Богам, чтобы граф не задумался над прозвучавшими словами. Но не тут-то было.

— А ну, постой-ка, — раздался у меня за спиной его тихий, вкрадчивый голос.

По спине табунами диких лошадей пробежали мурашки.

Меня дернули за капюшон, отчего он слетел с головы, обнажая водопад светлых волос. Я обернулась невольно, тем самым подставляя себя еще сильнее.

— Ты?! — с яростью выплюнул Арсарван.

Он смотрел на меня так, будто я только что утопила его корабль вместе с командой.

Я отпрянула инстинктивно, но он уже впился пальцами в мое запястье. Без особых усилий забрав у меня ящики, граф поставил их на тумбу рядом с корзиной, в которой до сих пор нетронутыми лежали сладости.

Я буквально ощущала, как пульсстучал под кожей в том самом месте, где сомкнулись пальцы Машкиного мужа.

Третья участница этой сцены выглядела максимально растерянно. Глядя на нас непонимающим взором, она все силилась что-нибудь сказать.

— Мы отойдем на мгновение, — огорошил Арсарван нас обоих и резво втащил меня в помещение за ближайшей дверью.

Это оказалась детская спальня. Узкие двухъярусные кровати будто врастали в стены по бокам от вытянутого окна. Под выцветшими покрывалами прятались подушки, а к стене прямо за спиной Арса в углублении кровати был прикреплен рисунок. Кто-то неумело, скорее схематично обозначил солнце, красками вырисовав жирные лучики-палочки.

На моих губах поселилась улыбка. На глаза против воли навернулись слезы. Меня обуяла не тоска, нечто другое. Скорее просто память о том, как сильно не хватало тепла. Обычного человеческого тепла.

— Как же ты достала! — прошипел Арсарван, захлопнув за нами дверь. — Всю душу мне вымотала! Что? Что ты хотела увидеть здесь? Зачем, Татия? Мы разведемся — и этого не изменить!

Я подняла на графа растерянный взгляд. Он был в ярости, но она перекликалась с усталостью. На его лице застыла маска всамделишного отчаяния. Он говорил что-то еще, бросал эмоциональные фразы, но последнюю часть этого монолога я откровенно прослушала.

— Прекратите орать, — попросила я тихо, и это сработало лучше любых оправданий. — Я не за вами следила. Я хотела узнать, где находится приют, которому вы помогаете.

Лицо графа исказило недоумение. Я словно произнесла что-то на чужом языке — так он смотрел на меня.

— Я тоже хочу помогать им, — добавила я еще порцию лжи, которую в ближайшее же время собиралась сделать правдой.