Книга Высшая математика, страница 50 – Леся Эм

– Точно? – с недоверием прищурился.

Собрав остатки сил, кивнула.

Как доехала до дома, помню с трудом. Таблетка будто испарилась внутри, без распространениялекарственного действия. Доползла до кровати, предварительно проглотив ещё две штуки уже своих, на всякий случай. Терпеть сил больше не осталось. Казалось, ещё чуть-чуть и сойду сума от боли.

Зазвонил домофон. Нет. Пожалуйста, нет.

– Я плохо себя чувствую. Уходи, – сказала в ответ на голос Кирилла, не желая впускать.

– Открывай, – не хотел ничего слышать Аксёнов. Обречённо вздохнула. Нажала на кнопку. Распахнула входную дверь и поползла в кровать. Пусть делает, что хочет. Забралась под одеяло, скукожилась в позу эмбриона и накрылась с головой.

Как хлопнула дверь, не услышала. Как раздевался в коридоре и подавно. Шаги в комнате заглушил мягкий ковёр и одеяло на голове. Вырвало из параллельной реальности то, что рядом прогнулась кровать, и стало на секунду прохладно, когда забрался под одеяло. Одна рука подлезла под шею, вторая нагло вытащила водолазку из юбки и скользнула под пояс.

– У меня месячные, мне плохо, – застонала, готовая расплакаться и стараясь воспротивиться. Но он пропустил всё мимо ушей.

– Вообще что ли не понимаешь?

– Да тихо ты… – обдал горячим дыханием, прижимая спиной к себе и мягко укладывая тёплую большую ладонь в районе эпицентра боли, замирая в этом месте. И толи, наконец, подействовало обезболивающее, толи из-за облегчения, что не собирается приставать, то ли от обволакивающего тепла его тела, а может от всего одновременно… но боль начала отступать. В голове задурманило от онемения, и, ощутив приступ эйфории, я провалилась в сон.

Разлепила глаза от голоса мамы.

– Марин, у нас что гости? – спрашивала она из другой вселенной. В комнате было сумрачно. Живот не болел. И я улыбнулась. А затем осознала, что происходит. Мягкое тёплое дыхание Кирилла в шею и мама, которая вернулась домой и успела обнаружить вещи парня в коридоре. И, видимо, сейчас бежит сюда в одном сапоге. Соскочила, как ошпаренная. Кирилл тоже дёрнулся, открывая глаза, но не так быстро, как мне хотелось. Даже не сел. Просто улыбался, смотря на меня, лёжа в разбережённой постели. Если бы мама зашла прямо в эту секунду, то объяснений не потребовалось бы. Всё выглядело однозначно.

– Быстро! – огляделась – под кровать? – потом поняла, что объяснить чужую одежду без наличия хозяина будет сложно, и, сдёргивая нерасторопного парня с постели, выбросила учебники на стол, хлопая ладоньюпо включателю настольной лампе.

– Садись! – зашипела.

Мама вошла, естественно, игнорируя тактичное постукивание, и вопрос «можно к вам?», как раз в тот момент, когда я дрожащими пальцами, едва успев забросить покрывалом кровать, уселась следом, раскрывая учебник по матану вверх ногами.

– Попробуй сократить на дополнительный множитель, – голос дрогнул, но сделала вид, что поперхнулась и подняла взгляд на маму, – ой, привет, ты вернулась?

Мама с интересом осмотрела комнату, задержавшись на спине Кирилла и медленно проговорила:

– Привет!

Аксёнов, мельком оглянувшись, сказал:

– Здравствуйте.

– Это мой одногруппник! Нас разделили на пары для выполнения курсовой работы по высшей математике, – едва не засмеялась от зеркальности ситуации. Но быстро вспомнила, что после мамы Кирилла, почти сразу пожаловал его папа. Если так случится и с моим, то, боюсь, будет два трупа, – мы почти закончили.