Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 13 – Леся Эм

Когда и на это ответила молчанием, Артём подцепил её подбородок пальцами и дёрнул на себя, добиваясь, чтобы напуганный взгляд врезался в его и требовательно повторил:

— Ты согласна?

Игнорировать такой вопрос было сложно, и Соня на выдохе ответила:

— Да…

Правда, по растерянному лицу складывалось впечатление, что сама не понимает, с чем соглашается. Но Артём всё же выдохнул, немного расслабляясь. Хоть какая-то реакция.

Утром следующего дня выглядела, как приведение: бледная с синяками под глазами, которые даже консилер не смог замазать. Бабушка суетилась на кухне с завтраком и, мельком глянув, тоже отметила это:

— Софа, ты спала вообще? Курсовую, что ли всю ночь делала? — побранила она, объяснив состояние внучки по-своему. — А я тебе говорила, не затягивай, выполняй всё вовремя.

Соня молча села на табурет. Бабушка поставила перед ней тарелку с кашей, следом кружку чая и отвернулась, чтобы нарезать хлеб для бутербродов. Взяв в руку ложечку и смотря в бокал пустыми глазами, Соня стала размешивать сахар, который не положила. Она действительно почти не спала всю ночь, захлёбываясь в панике и безысходности. Не знала, что делать? Как учиться дальше? Не понимала, почему Артём не отстанет от неё, ведь получил, что хотел? Вчера он сдержал слово и не тронул, только поцеловал, как и сказал, но это никак не утешало, ведь с его же слов ограничиваться подобным в будущем не планировал.

— Бабушка! — внезапно слишком громко сказала она, отчего нож, которым старушка резала хлеб, выскользнул из рук и упал на пол.

— Ты что так пугаешь-то? Сердце чуть не прихватило, — она наклонилась, чтобы его поднять. — Ну вот, кто-то злой мужского пола сегодня придёт, — озвучила бабушка старую примету, и повертев в руках столовый прибор, постучала его задней частью по столешнице. Соня с ужасом смотрела на это, осознавая — не поможет.

— Так, что случилось-то? — вернула на секунду внимание на внучку прежде чем снова заняться нарезанием хлеба, предварительно ополоснув упавший нож.

Соня замялась, шмыгнула носом и сжала губы, никак не решаясь произнести слова, ведь даже про себя не могла сформулировать то, что хотела сказать.

— Ба… — лишь повторила обращение, чувствуя, как слёзы готовы хлынуть из глаз от одной мысли объявить случившееся вслух. Будто пока она молчит, этого не было, а стоит только кому-то рассказать, как всё станет реальным. Наконец, решившись, резко втянула в себя большой глоток воздуха, надеясь на выдохе сказать страшное одной фразой, но в последний момент прикрыла рот сжатой в кулачок рукой и медленно выдохнула, нервно прикусывая ноготь на безымянном пальце. Не смогла.

— Да что там у тебя? — обернулась бабушка, не выдержав. — Хватит сопли на кулак наматывать.Говори, что натворила.

Мысли, которые и так не укладывались в предложение, вмиг разлетелись на мелкие осколки букв. Соня, сглотнув, растерянно посмотрела на бабушку.

— Что? Курсовую не доделала? — предположила старушка, поворачиваясь лицом к внучке с назидательным взглядом. — Вон глаза все чёрные. Ну, точно всю ночь не спала. Я же говорю, распределяй правильно нагрузку. Тянула до последнего, да? Ой, Софа-Софа, это же твоё будущее... — а глянув на тарелку с кашей, которую Соня даже не пододвинула к себе, завелась ещё больше. — И не ест, сидит. Не спала. Голодная. В обморок на занятиях упадёшь, мне потом что, с работы отпрашиваться? Взрослая уже. Понимать должна. А то живут одним днём, о будущем не думают. Вот, что мать твоя такая же была… ай… — отмахнулась она, возвращаясь к приготовлению завтрака, а Соня виновато потупила взгляд в стол, словно вина за поступки её матери лежала и на ней тоже.