Книга Одержимость. Заставлю тебя, страница 103 – Леся Эм

⁃ Чё, запал на эту страхолюдину?

⁃ Нравятся замухрышки, да, Илюх?

⁃ Ну и вкус у тебя, конечно.

Илья сразу почувствовал себя неловко, а с учётом, что и так не слишком давно затесался в их компанию, снова ощутил себя лишним, поэтому, фыркнув, ответил:

⁃ Ниче я не запал. Просто жалко стало, и так природа отдохнула на ней, так ещё и вы накинулись.

⁃ Ой! — приобняла его сидящая рядом девчонка. — А ты у нас герой-защитник обиженных овечек? Ну, меня тогда лучше пожалей. Посмотри на мой пояс вместо юбки, и вообще я после аборта, — вокруг снова засмеялись, а остальные стали смаковать уже эту тему внутри компании, напрочь забыв про очередную недовольную бабку с девчонкой. Илья тоже выкинул её из головы. И хотя видел ещё не раз на районе: в магазине, на улице, гуляющей и смеющейся с подружкой, с рюкзаком идущей из школы, но не подходил и даже не думалоб этом. Просто купировал такие мысли, заклеймив их идиотизмом.

А потом они оказались в одной группе в колледже. Никогда бы не подумал её тут встретить. Такие правильные девочки поступают в институт. Соня среди немногочисленных одногруппниц выделялась с самого начала. Отличалась хорошими оценками, и кое-кто считал её отличницей-заучкой, даже синим чулком, оттого, окрестив про себя девчонку белой вороной, не лез и посмеивался со всеми остальными за компанию, не давая даже шанса представить себя рядом. Будто до сих пор слышал высмеивания за спиной, как тогда в четырнадцать лет.

Оттого, когда Артём объявил, что будет встречаться с ней, вначале подумал, что стебёт. Но он стал. Реально стал. Взаправду. Не обломался. И даже привёл на крышу, а Юлькины жалкие попытки задеть обломал на раз-два. Ему было насрать кто, что подумает и скажет. А никто ничего и не говорил. Погано было вспоминать, что сам же пытался как-то выставить друга в дурацком свете. Рассказывал на крыше, что Артём теперь под каблуком, хотя знал, что всё не так. Они посмеялись за спиной, и Илья питался этим чувством, а затем понял, что Артёму и на это плевать. А ещё что окружающим тоже. Только друг имел Соньку, а Илья свой мозг, упрекая, что просрал возможность. Но вернуть уже было ничего нельзя. До того момента в подъезде.

Она попыталась вырваться. Илья не дал. Руки сами сжались на куртке и толкнули обратно в подъезд.

— Что он сделал? — налетел на неё, напугав. Силы заполнили мышцы. Он был прав. Артём обижает её. Он заставляет. Он насилует её. Она не хочет быть с ним. Она напугана. Запугана. Её надо защитить. Эти мысли эхом раздавались в черепной коробке, когда стоял перед отчимом и говорил, что нужны деньги.

Носом вертел, в глаза не смотрел, произносил каждое слово через губу, ждал, что даже будет унижать. Но отчим лишь спросил, зачем такая крупная сумма и когда она нужна. Сказал, подумает. А утром объявил, что готов дать, но при условии, что пасынок перестанет матери трепать нервы, имея в виду то, что Илья вечно влипал во всевозможные ситуации благодаря компании. На это согласился сразу, ведь после последнего происшествия, когда из-за него на одного из наркош завели дело, Илью там не хотели больше видеть. Ещё повезло, что Артём вступился, а так бы мог получить. Вторым условием отчим объявил,что деньги не дарит, а даёт взаймы, и после занятий Илья должен два месяца отрабатывать их у него на фирме. Согласился и на это, решив отсидеться в кабинете с ручкой и ноутом, играя в стрелялки. А мужчина вдруг с надеждой добавил: