Книга Двое и «Пуля», страница 66 – Галина Чередий

— Пуфффф! — шумно выдохнул я. — Лав, ни черта не пройдет. Это, блин, совсем другое. Я чуть не сдох, когда ты вчера меня поцеловала. Вообще не понимаю, как не набросился на тебя. Потому и ушел. Сбежал. Я даже успел в бар вышибалой пристроиться и поработать несколько часов. А потом нажрался и … вот. Понимаешь?

— Понимаю. — Лав сидела напротив, сцепив намертво до побеления пальцы рук, лежащих на столе. — А тебе обязательно… ну… прямо набрасываться?

— Что?

— Я к тому, что мы могли бы… я бы могла… попробовать. Если бы постепенно. Мне очень нужна твоя помощь.

— Ты, блин, рехнулась?! — поняв о чем она, взревел я. — Ты мне за помощь натурой платить собралась?! Мне на хрен такое не надо, Лав! Я тебе о другом вообще!

Девушка вжала голову в плечи, заставив меня устыдиться, но смотрела прямо в глаза решительно.

— Я же тебя поцеловала, Киан. Не знаю почему, не понимаю, как так вышло. Я думала мне это не нужно и никогда не понадобиться. Но почему-то… так случилось. Не знаю почему, не знаю, не понимаю, но мне в тот момент было страшно горько и обидно, что ты не ответил.

— Да ты на нервах была, рассказала мне такое!

Вот как это выходит? Она же мне по факту предлагает попробовать то, чего хочу до трясучки, а я ее убеждать буду, что она ошибается? Совсем мазохист, точно. Мы уставились друг на друга и на этот раз я был тем, кто чуть наотвел взгляд. Да гори оно! Лав вдруг решила, что готова платить за мою помощь сексом? Будь что будет, сама ведь сейчас все поймет. А я возьму, получу сколько отважиться дать. А там уж…

— Сюда иди! — велел я и протянул руку.

Зрачки в огромных глазах расширились, меня окатило новой волной похоти, сидеть стало охренеть как неудобно, сердце загремело о ребра, как камень в железной бочке. Лав помедлила, уже подумал, что вскочит и умчиться, но она встала и подошла ко мне. Я без особых церемоний схватил ее за руку и затянул к себе на колени, вынуждая оседлать их и оказаться лицом к лицу. Обхватил лицо ладонями и прижался губами к губам.

Жесткий импульс сожрать ее вкус, захватить, заставить впустить, внезапно угас с первым же касанием. Я натурально оробел, мгновенно весь взмок, осознав, что совершенно забыл все прежние поцелуи в своей жизни. Я, на хрен, забыл как вовсе это делать — целоваться. Обратился в чистый лист, на котором вот только сейчас начнут писаться совершенно новые ощущения.

У нас и не поцелуй никакой поначалу выходил — просто контакт, обмен дыханием и мягкими, практически целомудренными касаниями, от которых меня неожиданно перло с дикой силой.

— Я не знаю как правильно… — прошептала Лав.

— Я тоже. — признался я и не солгал.

Я понятия сейчас не имел, как правильно именно с ней, а как с другими — не помнил, забыл. Но губы уже были разомкнуты и на языке взорвался ее вкус, за которым я тут же потянулся жадно, рванул вперед. Скользнул ладонями по узкой спине, обнимая, прижимая к себе сильнее. И тут же был наказан за поспешность. Лав резко отстранилась, буквально шарахнулась, едва не упав с моих коленей.

— Мы можем… остановиться… сейчас… пока. — произнесла она сквозь рваные вдохи.

Ее взгляд ошалело метался, щеки заполыхали, а губы она то и дело облизывала и трогала подрагивающими пальцами, видимо не отдавая себе отчета.

— Всегда, Лав. — ответил ей и разжал руки, отпуская, хотя по ощущениям — мышцы себе порвал, заставляя сделать это. — Запомни крепко, цветик. Твое право останавливаться в любой момент, когда почувствуешь в этом необходимость. В любой. И пофиг, что там со мной.