Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 34 – Коллектив авторов

Ага, как же. Проигнорировав обманчивую не привлекающую внимание обыденность неукрашенной витрины и предупреждающую табличку, запрещавшую вход всем, кто подхватил бациллу зелено-красного сумасшествия, праздник ворвался ко мне, бесцеремонно перегнулся через стойку и выжидающе замер, не сводя с меня зеленых, как перемигивавшиеся за стеклом огоньки, глаз.

– Это значит, нарисуешь? – Мороз подался ближе. Взгляд скользнул по моему лицу и опустился ниже, замерев на бейдже у груди. – Крис…

– Кристина. С глазами проблемы?

– Забыл очки в санях, – отшутился он. – Мне, пожалуйста, латте, Крис. С шариками.

– Нет, – отрезала я, указывая на табличку. – Ни елочек, ни шариков, ни звездочек. Могу только «Звезду Смерти» нарисовать. За дополнительную плату.

– На это я бы посмотрел, – рассмеялся Мороз, опуская в банку с надписью «Коплю на психолога» довольно-таки крупную купюру.

Я проследила за ней со скептическим недоверием. Приятно, конечно… Главное, не думать, где до этого побывала означенная бумажка. А то знаю я… Один такой мороз в крошечных алых трусах крутился вокруг Лоры на девичнике. То передом повернется, то задом, то выгнется, то потянется. А если засунуть под плотно прилегающую резинку купюру с достаточным количеством нулей, так и вообще сальто сделает.

Воспоминания отозвались тупой болью в висках.

Да, было время. Было, но прошло.

Почти демонстративно повернувшись к Морозу спиной, я призвала внутреннего художника и сосредоточилась на узоре, напевая под нос мелодию из известного фильма. Там-там-там, там-тадам, там-тадам. Будет ему «Звезда Смерти». Без инженерного изъяна. Такая непобедимая летающая крепость, которой ни один новогодний клоун не страшен.

* * *

Праздник по нашему городку в этом году расплескало с особым размахом. Может, дело было в ранней и снежной зиме, которую, честно-то говоря, никто не ждал, не просил и в небесной канцелярии не заказывал. Может, в закрытии единственного приличного центра психологической поддержки. А может, в том, что в конце ноября одной тихой темной ночью к нам заглянули инопланетяне и до предела накачали всех, кто подвернулся им под щупальца, желанием срочно праздновать.

Первым к зимнему безумию присоединился магазинчик на углу. Торопясь на работу, я споткнулась о протянутые через мостовую провода для гирлянды и неловко вписалась коленкой в брусчатку. А когда, прихрамывая, забрела в ближайшую аптеку, пожилой фармацевт Якоб Кауфман, всегда казавшийся таким благообразным и аккуратным, поприветствовал меня дождем из конфетти.

Мазь от ушибов он, конечно, нашел, пока я, стиснув зубы, пыталась стряхнуть с волос разноцветные кружочки. И упаковку пластырей добавил, сославшись на какую-то там праздничную скидку. Веселеньких таких. С елочкой.

И понеслось.

Пекарни, рестораны, кофейни. Единственный кинотеатр города, проигнорировав половину долгожданных премьер, заполнил сетку сеансов целым ворохом одинаково приторных фильмов с тематикой приближавшегося праздника. Супермаркет отвел половину зала под разномастные украшения, и уже на следующий день ими начали ощетиниваться дома и сады. К привычным ярко-розовым фитолампам добавились перемигивавшиеся разноцветными огоньками гирлянды за каждым вторым окном. Ночной клуб повесил афишу «Горячие Морозы». И даже моя квартирная хозяйка Инга Андрачек, иногда заходившая ко мне на чашечку кофе, вдруг заладила: