Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 100 – Коллектив авторов

– Чудо какое! – обрадовалась она, глядя при этом не на саму Леру, а на ее живот, когда та прошла в дом и принялась раздеваться.

– Да уж, чудо, – привычно заскрипела бабка. – Вон у вас тут таких чудес мал мала меньше бегает, на что только плодитесь, как мыши…

Не обращая внимания на нее, Ярикова мама все причитала, как же Лера перенесла дорогу, следом явился глава семейства, здоровый, как медведь, расцеловал Леру в обе щеки и приказал подавать обед на стол. Очевидно потому, что привыкла чувствовать себя в мужской компании куда уютнее, Лера расслабилась и, сидя между «медведем» и Яриком, ощутила себя наконец в безопасности.

– Хороши пироги, хороши! С брусничкой, – тоже раздобрела баб-Фрося, прихлебывая чай из блюдца.

Лера от чая отказалась, взяла предложенное молоко, и Ярик вздохнул будто бы с облегчением: похоже, снова начитался, что беременным чай можно один раз в тридцать лет.

После обеда, пока хозяева хлопотали по хозяйству, а бабка отправилась часок вздремнуть, Лера вышла во двор и осторожно опустилась на скамью у крыльца, щурясь на снег и на сидящего на заборе рыжего, как апельсиновые корки, кота. Откуда-то тянуло дымком, и она с наслаждением набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.

– Ты чего тут попец морозишь, а? – Ярик, которого послали за водой к колодцу, поставил ведра посреди двора и кинулся к ней, поднимая за локти.

– Я ж на краешке. И в шубе, – протянула Лера. – Дай воздухом-то подышать!

Ярик сдвинул брови, пошевелил извилинами, потом зашел в дом и вернулся с подушкой. Только убедившись, что Лере не угрожает обморожение, понес ведра к бане за домом – сегодня всех гостей ждало купание, даже Леру, но, вероятно, в уже остывшей бане. Традиция у них такая, не отвертишься.

В самом деле, отправили ее мыться после всех, вместе с бабкой Фросей, которая растирала ей спину мочалкой, а потом поливала из ковшика подозрительно желтой водой.

– Настой это, на травках, – пояснила бабка.

Вода в самом деле пахла чем-то знакомым, только вот Лера понять не могла чем. А вечером, держа в руках кружку с чаем, снова уловив тот же аромат, подняла глаза на маму Ярика, которая ей этот чай и налила:

– Чабрец?

– Он, родимый, – кивнула та. – В этом году собирала, на день летнего солнцестояния. На зимнее как раз пить положено. Меду положить еще?

Лера сама потянулась за медом, зачерпнула большую ложку, сунула в рот, зажмурилась, как недавно во дворе, тоже от удовольствия, и так хорошо стало на душе – от запахов домашней выпечки, от детского смеха в другой комнате, где играли в лото, от зычного голоса хозяина, который что-то рассказывал бабке Фросе, оттого, как ее хорошо тут приняли – словно действительно были рады.

Она привалилась к плечу Ярика, закрыла глаза, зевнула:

– Если усну, толкни меня.

И уснула.

Только вот Ярик ее не будил. Разбудила птица, громко вскрикнув в полной тишине. Вместо привычного тепла ощутив под щекой лишь холодное и шершавое, Лера подняла тяжелую затуманенную голову.

– Солнышко, гад! – отвела от лица лезущую в глаза ветку дерева, под которым сидела, и медленно поднялась, отряхиваясь от снега. – Я ж тебя прибью.

Лес был чужой, тихий и будто спящий. А Лера, наоборот, с каждым шагом по глубоким сугробам ощущала себя в реальности. Не бывает настолько настоящих снов! Чтобы губы от мороза покалывало и ресницы слипались, если долго дышать в шарф, пытаясь согреться. Может, у нее как у Васи – открылись потусторонние таланты? Например, к телепортации или хождению во сне? Или это ребенок Ярика такой необычный в животе растет, что уже оттуда мамой управляет? Глупости, конечно. Однако одну способность Лера точно обретет – ух, она Ярику устроит, как до деревни доберется! Очевидно же, что без хтони тут не обошлось.