Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 66 – Наташа Фаолини

Иногда, когда смотришь на него вот так, прямо, кажется, будто он устал от жизни.

— Что вы здесь делаете? — шепчу я, чтобы не разбудить Финика.

— То же, что и ты, полагаю, — он кивает на звезды. — Искал тишины. Этот замок стал слишком шумным в последнее время.

Он смотрит на меня, и его взгляде есть столько всего… сложно разобраться. Понятно только, что его взгляд порождает табун мурашек, снующих по моему телу.

Темный, снимательный…

С первой нашей встречи он смотрел на меня так. Будто я — самая большая загадка, что неустанно манит его.

Это странное чувство. Быть той, на кого так смотрят.

— Ты хорошо прячешься. Вард и Ульф сбились с ног, разыскивая тебя. Кажется, ты хорошо научилась владеть магией и блокироваться, потому что даже связь меток не помогла отыскать тебя.

— Мне помогли, — коротко отвечаю я, не желая выдавать Финика. Если не давать подсказок, вряд ли можно подумать на кота, что спит у меня на руках.

Некоторое время мы молчим, но тишина не кажется неловкой.

— Я думал, ты спишь, — наконец говорит он, нарушая молчание. — После… прошлой ночи.

При упоминании об этом у меня вспыхивают щеки. Он замечает это даже в темноте. Какой внимательный…

Специально это сказал.

— Ты помнишь, что произошло? — спрашивает он прямо, без всяких уловок.

Я молча киваю. Я помню все. И его искусные ласки, и свой унизительный стон, и… свой приказ.

Помню каждое движение наших тел.

— Хорошо, — говорит он, и в его голосе нет ни капли смущения. — Значит, ты помнишь и о нашем долге. О моем долге перед тобой.

Я удивленносмотрю на него, потому что была уверена, что он забудет или сделает вид, что забыл.

— Вы… помните?

— Воин чести всегда помнит свои клятвы, — отвечает он просто. — Даже те, что даны в пылу страсти под действием магии. Ты приказала мне рассказать секрет Варда, когда… спросишь.

Я ошеломленно смотрю на него. На этого холодного, идеального убийцу, который стоит передо мной и со всей серьезностью говорит о том, что готов исполнить магическую клятву, потому что я приказала ему это во время нашей близости.

Абсурдность ситуации заставляет меня издать тихий, нервный смешок.

Эйнар смотрит на меня, не понимая.

— Что смешного?

— Ничего, — отвечаю я, качая головой. — Просто… этот мир. Я никогда к нему не привыкну.

Отвожу взгляд от звезд и снова опускаю глаза на ночной пейзаж.

Долина раскинулась внизу, как огромная чаша, до краев наполненная бархатной тьмой. Лунный свет заливает холодным серебром лишь вершины дальних холмов и извилистую, блестящую ленту реки у их подножия.

Когда я вновь поднимаю взгляд, Эйнар уже не стоит в углу балкона…

Он сделал несколько абсолютно бесшумных шагов и теперь нависает прямо надо мной.

Теперь стоит настолько близко, что я чувствую исходящий от него легкий прохладный ветерок, а в воздухе едва уловимо пахнет сталью и свежей травой.

Мое сердце, которое только начало успокаиваться, снова начинает биться быстрее, ударяясь о ребра испуганной птицей. Инстинктивно я делаю крошечный шаг назад, но каменные перила упираются мне в спину.

Я поднимаю веки и смотрю прямо в его лицо.

В полумраке ночи его черты кажутся еще более скульптурными, высеченными из камня. Высокие скулы резко очерчены тенями, делая его лицо одновременно аристократичным и хищным. Прямой, тонкий нос, кажется, никогда не выражает эмоций.