Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 6 – Наташа Фаолини

Я машинально провожу ладонью по предплечью, там, где совсем недавно ощущалось легкое покалывание после того странного сияния…

И тут я замечаю кое-что странное.

Прямо на моей коже, на внутренней стороне запястья, медленно проступает тускло светящийся символ.

Он неяркий, словно сотканный из того же перламутрового света, что окутывал меня на площади.

Узор сложный, переплетающийся, незнакомый — какие-то завитки и острые линии, не похожие ни на что из моего мира, от него исходит едва ощутимое странное тепло.

И еще… кажется, я действительно попала, потому что в моем мире, мире Софии-аналитика… магии точно не существует!

Я поднимаюсь на негнущихся ногах и подхожу к зеркалу, стоящему в углу.

Всматриваюсь в свое отражение и замираю от изумления…

В отражении я. Определенно, но в то же время… не совсем.

Зеркало тусклое, покрытое пылью веков, но даже в его мутной амальгаме отражается лицо, которое одновременно и мое, и чужое.

Первое, что бросается в глаза — кожа. Куда делись легкие темные круги под глазами от вечного недосыпа? Пара едва заметных шрамиков от подростковых злоключений на подбородке?

Исчезли.

Кожа гладкая, ровная, сияющая каким-то внутренним светом, с легким, здоровым румянцем на щеках, которого у меня не бывает даже после лучшего отпуска.

Дрожащей рукой я касаюсь щеки. Ощущение под пальцами — мое. Кожа теплая, живая. Но отражение… оно другое.

Перевожу взгляд на глаза. Мои обычные карие глаза… или уже не совсем обычные?

Радужка кажется ярче, глубже, цвет насыщеннее, словно кто-то добавил в них золотистых искорок.

А ресницы… они определенно гуще и темнее, длиннее, чем были еще сегодня утром.

Я рефлекторно приглаживаю свои светлые волосы, которые обычно выглядят немного тусклыми без укладки. Сейчас они кажутся гуще, тяжелее, и даже в скудном свете, проникающем из окна, на них играет живой блеск. Цвет стал глубже, насыщеннее, пропала та самая «мышиность», появились какие-то золотистые переливы.

Черты лица тоже изменились, не кардинально, я все еще узнаю себя — тот же нос, те же губы, но все стало… четче, тоньше, изящнее. Скулы проступили рельефнее, линия подбородка стала более точеной, овал лица — чуть более вытянутым и аристократичным.

Словно невидимый скульптор прошелся по моему лицу, убирая все лишнее, подчеркивая достоинства, о которых я и не подозревала.

Я наклоняюсь ближе к зеркалу, почти касаясь его лбом.

Это не иллюзия. Это действительно я, но… улучшенная версия? Отшлифованная?

Но вместо радости это открытие вызывает новую волну паники, смешанную со странным, сюрреалистическим ощущением.

Я снова смотрю на свое запястье, где тускло пульсирует загадочный символ. Он все еще здесь, теплый на ощупь. Связано ли это? Мое преображение и этот знак?

Поднимаю руку, рассматривая символ в отражении. Он кажется чужеродным на фоне моей новой гладкой кожи. Напоминание о том, что все это — не сон.

Становится страшно. Эта новая внешность… она делает меня заметнее.

Я отступаю от зеркала.

Ощущение нереальности происходящего толькоусиливается.

В этом месте творится какое-то безумие.

В тишине комнаты я вдруг улавливаю слабый шум снаружи. Сначала неясный, но он постепенно нарастает. Звяканье металла, приглушенные голоса, тяжелые шаги по каменным плитам двора.

Мое дыхание снова сбивается из-за страха. Я отступаю к кровати и осматриваюсь, надеясь найти хоть что-то, чем можно защититься.