Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 25 – Наташа Фаолини

Его взгляд тяжелый, серьезный, в нембольше нет той ярости, что была во дворе, но есть что-то другое — мрачная решимость и какая-то почти болезненная тоска.

Он хватает пальцами краешек моей шляпы и отодвигает его, второй рукой сдвигает маску, чтобы посмотреть на мое лицо.

Отбрасывает в сторону к нашим ногам и шляпку, и маску. Я остаюсь с неприкрытым лицом.

— Лучше смирись, — наконец говорит он, и его голос звучит хрипло, низко, вибрируя в самой моей груди. — Я не могу сделать так, чтоб ты осталась только моей, но я — твой, София.

Эти слова ошеломляют меня. Что?.. Он — мой?

Мои губы приоткрываются, я хочу что-то спросить, возразить, но не могу произнести ни звука.

Не успевает ничего ответить, потому что с улицы, через приоткрытое окно, доносятся громкие крики, лязг металла и какой-то грохот.

В этот же миг в тяжелую дверь покоев раздается резкий, требовательный стук.

— Войти! — рявкает Вард, его голос мгновенно обретает командные нотки.

На пороге оказывается стражник. Он тяжело дышит, его лицо взволнованно. Он быстро и тихо что-то говорит Варду, указывая в сторону коридора.

Я вижу, как лицо Варда мрачнеет, его челюсти сжимаются, а в глазах появляется холодная ярость, но направленная уже не на меня, а на то, что происходит снаружи.

— Ясно, — коротко бросает он стражнику, затем резко разворачивается и его тяжелые шаги быстро удаляются по коридору.

Любопытство, смешанное со страхом, заставляет меня подойти к огромному, незастекленному окну. Я осторожно выглядываю.

Внизу, на главном плацу, царит суматоха. Прибыла новая группа воинов. Их доспехи и знамена отличаются от тех, что носят люди Варда, — они более темные, с серебряной отделкой…

Среди них выделяется один — их предводитель, судя по всему. Он самый огромный и угрюмый из всех, настоящий гигант, облаченный в тяжелую пластинчатую броню, на плечах которой красуется густой волчий мех.

Его лицо, обрамленное густой черной бородой, кажется высеченным из камня, а глубоко посаженные глаза смотрят на мир с тяжелым презрением. От него исходит аура незыблемой, древней власти, заставляющая даже его собственных воинов держаться на почтительном расстоянии.

Пока остальные осматривают воинов и укрепления, этот гигант медленно поднимает голову и впивается взглядом в стены цитадели, словно ищет что-то.

И его взглядостанавливается… прямо на моем окне. Прямо на мне, стоящей в тени комнаты.

На мгновение мы просто смотрим друг на друга через огромное расстояние. Выражение его угрюмого лица неуловимо меняется. В его темных глазах вспыхивает огонек, а затем — неприкрытая, обжигающая жадность.

Я вижу, как его огромное тело чуть подается вперед, словно хищник, изготовившийся к прыжку. Уголок его губ медленно ползет вверх в подобии мрачной, собственнической ухмылки.

По всему моему телу пробегает холодок…

Внезапно, сквозь гул голосов и лязг оружия, до меня доносится тонкий, жалобный звук.

Я прислушиваюсь, на мгновение отвлекшись от взгляда огромного воина.

Звук повторяется — жалобное, отчаянное мяуканье.

Я подаюсь к окну, осматриваю двор, но не вижу источника.

Звук раздается снова, в третий раз, но теперь кажется, что он совсем близко. Я высовываюсь из окна сильнее, чем следовало бы, и смотрю вниз, вдоль стены. По щекам хлещут мои светлые прядки волос, подбрасываемые ветром.