Книга Подстроенный отбор, или Красивая сделка с Чудовищем, страница 97 – Надежда Олешкевич

Я покачала головой, не желая принимать горькую правду. Как мерзко! Я открылась Эдварду, хотела сделать, как лучше, показать ему самому, что он тоже живой, настоящий, достоин счастья. Что он кому-то нравился! Сжала кулаки, хотела бы уйти, но не сдвинулась с места. Нужно сказать… Пусть поймет, от чего только что отказался.

— А я ведь влюбилась в тебя, — сказала, ощущая горечь, и сразу направилась прочь. Только возле выхода замедлилась, чтобы произнести, глядя прямо перед собой: — Прощай, Эдвард.

Вылетела в коридор, будто за мной гналась свора бешеных псов. Понеслась в свои покои. Началаспешно доставать вещи из шкафа, бросать их на кровать. В какой-то момент остановилась, поняла, что ничего мне не нужно.

Это не мое, хоть ты раздевайся. Только розовый станок для бритья, но он вряд ли пригодится. Не придумала ничего лучше, как оставить все, как есть.

Внутри больно тянуло. Из глаз лились слезы. Хотелось громко кричать.

Но ничего, со всем справлюсь. Не нужно мне от них ничего, пусть удавятся. Понеслась к лестнице, потом к парадному входу, распахнула двери и столкнулась с Сисилией.

— Куда-то спешишь, Анастасия? — приторно-сладко произнесла она, с едва уловимой ноткой неприязни.

— Нет, — сразу сделала шаг назад и, развернувшись, наткнулась на Леонарда, который спускался под ручку с Рокси.

Смахнула слезы. Отправилась к двери, ведущей на задний двор, чтобы попытать удачу и другим путем сбежать из проклятого дворца, где мне не найти счастья.

Я долго терпела. Насмешки драконов, духи с афродизиаком, покушения на мою жизнь, старалась не принимать все близко к сердцу, потому что верила, что Эдвард со всем разберется. Но нет, Сисилия вернулась сюда в полном здравии, чтобы снова творить свои бесчинства.

Меня несло в сторону города. Я двигалась в обход дворца, собиралась поскорее покинуть его территорию, затеряться в толпе, оказаться подальше от подстроенного отбора и мужчины, решившего подложить меня под своего брата.

Перед глазами стояла мокрая пелена. Я толком ничего не видела. Вытирала нос, упивалась горем. В какой-то момент остановилась и уткнулась лбом в стену, не в силах больше сдерживать себя. Ударила ее. Зашипела и окончательно разрыдалась, потому что все плохо, теперь вот рука болеть начала.

Как он мог? Я ведь к нему с открытой душой, с хорошим посылом. На ладонях принесла свои чувства, ему отдала.

А что Эдвард? Растоптал их, словно никчемную безделушку.

Внутри будто все распалось на острые осколки, которые безжалостно ранили меня еще сильнее. В какой-то момент я поняла, что плачу слишком громко, а потому прижалась к стене и рот ладонью прикрыла. Не надо, чтобы драконы слышали. Я сейчас успокоюсь и пойду. Сбегу! Они больше меня не увидят. Он не увидит!

Сжимала ворот платья, раз за разом вытирала слезы. Старалась взять себя в руки. Подумаешь, отверг. Не беда! Или беда?

Произошедшее казалось вселенским горем,и не получалось угомонить взбесившиеся эмоции, перестать реветь белугой. Конец света, ей-богу! Такое ощущение, что больше нет ничего. Ни внутри, ни снаружи.

Испытала, называется, светлое чувство.

— Поделом тебе, Настя, чтобы больше не занималась дуростью, — проворчала себе под нос и, вытерев рукавом щеки, развернулась.

— Привет, человечка, — ехидно улыбнулся оказавшийся совсем рядом незнакомец. Он был одет в форму местной прислуги. Плечистый, крепкий. С нехорошим блеском в глазах.