Книга Королевство теней и пепла, страница 162 – Дж. Ф. Джонс

Табита Вистерия

Мэл погрузила пальцы в хрупкую землю, уложив гнилую грушу в ладони, прежде чем поместить её под узловатые корни одинокого дерева. Воздух был густым от тепла умирающего солнца, тишина опускалась на землю, словно саван. Она прислушивалась, пытаясь уловить шёпот богов, хотя бы слабейший намёк на наставление. Но, как всегда, они хранили молчание.

Ей нужен был ответ.

Долг требовал, чтобы она думала прежде всего о королевствах, чтобы ставила судьбу мира выше собственных желаний. И всё же другая часть её — ноющая, отчаянная часть — хотела лишь взять Эша за руку и сбежать. Исчезнуть в безвестности, найти место, где никтоне станет их искать, где они могли бы просто существовать в покое, в любви, в тихом утешении друг другом.

Но у богов были иные планы.

Она не могла убить его.

Эта мысль застряла камнем в горле, неоспоримая истина, которую ей пришлось принять. Сколько бы раз она ни пыталась ожесточиться, сколько бы ночей ни провела, убеждая себя, что это единственный выход, ответ оставался прежним. Она не станет, не сможет вонзить кинжал в сердце Эша Ахерона. Вместо этого она встретит проклятие лицом к лицу. Она примет его с распростёртыми объятиями, позволит ему вырезать свой гнев на её костях, позволит забрать всё, если потребуется.

— Пожалуйста, дайте мне найти другой путь, — прошептала она богам.

Шаги нарушили тишину вечера. Мэл обернулась; дыхание перехватило при виде Эша, идущего к ней. На нём была свободная рубашка, ткань едва скрывала раны, всё ещё таившиеся под его золотистой кожей. Он двигался с осторожной точностью, щадя раненый бок, но его улыбка — мягкая и предназначенная только для неё — была такой же неизменной, как всегда.

Она сощурилась от яркого солнца, но ноги сами понесли её вперёд, прежде чем она успела остановиться. Она говорила себе, что не побежит к нему, что будет держать дистанцию, что не позволит себе утонуть в его присутствии. Но она была бессильна против него. Против того, как его золотые глаза сияли расплавленным огнём, против глубокого, рокочущего ритма его голоса, от которого мурашки бежали по спине.

Как жестоко — любить его вот так.

— Тебе не следует быть здесь, — сказала она. — Ты должен лежать в постели и отдыхать.

— Ты з-звучишь жутко похоже на мою с-сестру, — поддразнил он, и на его щеках углубились ямочки, когда он потянулся и игриво дернул её за один из рогов. — Я хотел п-прогуляться. А ты, к-кажется, на-настойчиво избегаешь меня.

Мэл отвела взгляд, боясь того, что он может прочесть на её лице. Конечно, она избегала его. Как она могла этого не делать? С тех пор как он произнес те три слова — слова, разрушившие весь её мир, — она бежала. Ибо как она могла стоять перед ним, зная, что когда-то планировала убить его? Зная, что, хотя она и выбрала не делать этого, она всё ещё несла тяжесть этого предательства, словно клеймо на коже?

Что, если он узнает? Что, если он никогда не простит её?

— Я не избегаю тебя, —пробурчала она; ложь горчила на языке.

— Нет, избегаешь. — Он постучал пальцем по кончику её носа, а затем поцеловал его — невесомо, как пёрышком. — Но я понимаю почему. Я с-смутил тебя своими словами.

— Нет, Эш, дело вовсе не в этом.

Скажи ему. Расскажи ему всё.

Но страх тугим кольцом сжался вокруг горла, душа признание, прежде чем оно успело вырваться. Вместо этого она с осторожной поспешностью притянула его в свои объятия, прижавшись щекой к его груди. Он выдохнул, окутывая её своим теплом, и положил подбородок ей на макушку. Мэл вдыхала его, запоминая его запах, смакуя его, как спасательный круг, потому что боялась, что однажды потеряет его навсегда.