Книга Королевство теней и пепла, страница 154 – Дж. Ф. Джонс

Валькирии шевельнулись, напряжённые, настороженные, как перед ударом клинка. Вера выдохнула, перевела взгляд на карман Рен. Когда заговорила, голос её был хриплым, будто от откровения, которого она боялась.

— Из-за той чёрнойкнижки, что ты таскаешь с собой. Это дневник. Но не горничной-драконийки. Это дневник Табиты Вистерии.

В комнате воцарилась тишина.

— Это невозможно, — сказала Астрид — светловолосая валькирия в таких несуразно открытых доспехах, что Рен всегда сомневалась, выполняют ли они хоть какую-то функцию. Она шагнула вперёд, голубые глаза сузились. — Табита Вистерия умерла во время Великой войны. Она убила Хэдриана Блэкберна, а потом перерезала себе горло.

Вера чуть склонила голову, без тени впечатления.

— Да, спасибо за историческую справку. Но раз уж мы всезнаем эту историю, может, ты замолчишь хотя бы на минуту, пока я закончу? — Она перевела взгляд на Рен. — Я знаю, тебе покажется это невозможным, так что…

Её ладони вспыхнули зелёной магией, и прежде чем Рен успела отреагировать, невидимая сила сомкнула ей рот. Приглушённый вскрик заглушил тишину комнаты: Рен в панике схватилась за лицо.

— Ты всегда так умела? — хмыкнул Кейдж, наблюдая за её попытками вырваться с явным удовольствием.

Вера спокойно отпила остывший чай.

— Как я уже говорила. Это почерк Табиты. И да, все считали, что она погибла на войне. Но это доказывает обратное. А ещё — доказывает, что проклятие реально. Годовщина смерти Хэдриана уже близко, и когда она наступит, проклятие пробудится. Единственный способ его снять — если Мэл воткнёт кинжал в сердце Эша Ахерона.

— Почему именно они? — спросил Кейдж.

— В дневнике сказано: чтобы проклятие было разрушено, дракониец королевской крови должен добровольно пожертвовать собой ради вивернийца. Только их любовь к собственному врагу сможет спасти всех. В словах самого проклятия говорится то же.

— «И лишь когда пламя пронзит тень, всё будет прощено», — тихо процитировал Кейдж.

— Именно. Пламя — огонь, дракониец. Тени… кто-то считает, что речь о вивернийцах, другие — о ведьмах.

— Мэл, — произнёс Кейдж. — Она — и то, и другое.

По лицу Веры скользнула тень сомнения.

— Я не до конца в этом уверена. — Она кивнула в сторону Рен. — Может, наша дорогая Провидица проверит, так ли это.

Все взгляды обернулись к Рен, которая отчаянно замахала руками, мыча сквозь невидимую печать.

— Или, возможно, сама Мэл объяснит, что мы видели у стены, — добавила Вера.

Кейдж кашлянул, в его голосе звенела сдержанная ярость:

— Моясестра никому ничего не должна, ведьма. Один из наших Виверн мёртв из-за таких, как ты.

Вера устало выдохнула, закатив глаза к потолку.

— Я, правда, сожалею о потере. Но я не хранительница каждой чёртовой ведьмы и её прихотей, — она умолчала лишь об одном: даже собственные сёстры — Аллегра и Доун — не подчинялись ей. И пусть так и останется. Только Мэл Блэкберн знала об их кровном родстве, и Вера собиралась сохранить это в тайне.

— Суть в том, — продолжила она, фиолетовые глаза потемнели, — что сотня лет почти истекла. Через несколько недель смерть Хэдриана отметит своё проклятое столетие. И если Мэл не вонзит кинжал в сердце Эша Ахерона до этого дня — проклятие придёт за нами всеми. Дневник не шепчет, какая участь ждёт, но, уверяю вас, это будет то, чего мы не переживём.