Книга На Дороге, страница 65 – Софья Вель

— Ух ты ж, бестия проклятущая, бабник бессовестный! Неча к девкам красивым, да ласковым клеиться! Ишь! — завопила старуха и замахала руками.

На словах о бабнике осел повернул голову и посмотрел бабке прямо в глаза, долгим и странным для животного взглядом, но бабуля не унималась. Оттеснив ослика, она подхватила под уздцы одной рукой, а второй зацепилась за Сильвию. Сильвия несколько растерялась от подобной вольности, но списала на бабулин простой нрав.

Старуха все говорила и говорила, то причитая о горькой судьбине, то восхваляя доброту и красоту Сильвии. Затем неожиданно спросила, зыркая не по годам ясными и колючими глазами:

— А сама-то ты кто есть такая? Откуда путь держишь, да докудова?

Сильвию так и подмывало ответить любопытной старухе по-простонародному: «на кудыкину гору», — но возраст собеседницы вселял уважение.

— Да вот, к родственникам в гости, — соврала она первое, что в голову пришло. На попутчиков, пусть даже временных, путница никак не рассчитывала, и потому легенду не придумала.

— Ай-ай-ай! Одна-одинешенька, а хде ж супружник твой? Что ж он, паскудина, одну-то тебя отпустил?

Сильвия замялась, не находя нужного ответа. Она понадеялась, что бабуля увлечется болтовней, и сама историю придумает.

И точно, бабуля, как заведенная, начала чихвостить абстрактного мужа Сильвии, за то, что одну ее такую замечательную красавицу отпускает. Тем временем старуха уже перескочила с темыо муже на любимую тему — саму себя.

— Нас с тобой Всевышний свел! — самозабвенно продолжала старуха. — Ты теперяча одна, и я на свете одна одинешенька. Вот и пойдем вместе! Куда бишь ты путь-дорогу держишь? А, и не важно! Я странница вольная: куда хочу, туда лечу! Ты мне по нраву, и осел, вишь, какой послушный стал, идет, как миленький.

Сильвия сильно усомнилась в желании идти с говорливой старухой куда бы то ни было… Словно чуя подвох, бабка вцепилась в руку с необычайной силой, вроде мягко, но вот никак не скинешь. Сильвия сделала последнюю попытку отбиться от общества пожилой дамы:

— Бабуля, я пойду, ладно? Мне надо торопиться, боюсь опоздать, там у сестры свадьба, а я вот, — придумывала она историю на ходу, и ничего не сообразила, что «вот».

Бабка хитро прищурила зоркий глаз:

— Как же, как же! К сестре на свадьбу?! Свадьбы с утра делаются, а сейчас ужо время-то к вечерне. От супружника своего, небось, бежишь. Бил он тебя, злыдня окаянный, обижал по-всякому?! Ух, я б ему клюкой по бокам прошлась! — старуха с силой зарядила палкой по морде ни в чем не повинного ослика. Тот встал как вкопанный, затем в один прыжок настиг руку бабки и укусил обидчицу. Бабка схватилась за укушенную руку, с досады пиная осла. Сильвия даже ахнуть не успела.

— Бабуля, раз уж все равно пока вместе идем, давайте я ослика поведу? А то вы сгоряча деретесь! — Сильвия перехватила упавший повод.

— Ой, девонька, ой миленькая, я ж не со зла! — начала мельтешить и оправдываться бабка, а потом сделала жест рукой. — Он у меня вон где сидит, злыдня окаянный!

Вдруг старуха остановилась и спросила:

— А как звать?

— Кого? — растерялась за трескотней Сильвия.

— Небойсь, как-нибудь необыкновенно. Марика, да?

— А Вас? — Сильвия еще раз посмеялась старухиному умению придумывать все самой.

— Авдотья я, Авдотья-травница, а это— Остолопик, — заулыбалась старуха, показывая на осла. — Он мне поклажу носит…