Книга На Дороге, страница 11 – Софья Вель

Владыка сидел неподвижно, как монумент самого себя.

Неожиданно изваяние ожило. Владыка поднялся с трона и спустился по каменным ступеням к подножию, где замерли Алион и Драго. Алион заметил, что Драго вздрогнул. Едва дыша, юный конунг взирал на Бога-Солнце из легенд Степного Народа. Драго не смел пошевелиться даже для поклона, Алион упал на колени, чувствуя, как золотое свечение заполняет все существо — дурнота и боль растворились в нем.

Владыка внимательно смотрел на мальчиков, было в его взгляде что-то еще, но Алион не понял что.

— Я приветствую детей Героев Поднебесья! — голос Владыки растекался по залу раскатами грома, заставляя съежиться от страха еще сильней. Владыка продолжил:

— В вечности будут высечены их имена.

Эхо разошлось по залу. Алион силился вспомнить, были ли еще зрители? Вероятно, да, — зал заполнился овациями.

— Алион сын Алеона, из рода Алерона, что от Рода Темных Владык, и Драго, сын Сига, что от рода людей, ныне царствующий конунг свободных всадников, подойдите! — Алион ощутил, как золотая волна подняла с колен, подталкивая вперед.

— Земля Аэлин и Я, её Владыка, Элладиэль Светлейший, Древний из Рода Пробудившихся, Повелитель над Светлыми, Господин Темным и Царь Огненных, приветствуем вас!

По залу снова разлился шум оваций, напомнивший шелест листьев на ветру.

— По Слову, данному Вашей матери, Госпоже Сильвии Излаимской, велю: Драго, мое войско теперь твое. Иди и верни своё по праву рождения! — голос Владыки расходился волнами над головой. Когда овации стихли, Владыка продолжил. — Алион, ты и весь твой род отныне свободны!

Алион не понял, что значит «свободны»? Разве он был не свободен? Он снова почувствовалзолотистый свет внутри, только теперь свет едва заметно обжигал.

— Идите и поднимите Последний Оплот из руин, верните Излаиму былое величие! — разошлось рокотом по огромному залу.

Воспоминание потухло.

От горячего дыхания окно запотело, и теперь капли стекали на подоконник, образуя лужицы. Алион водил по ним кончиками пальцев. Сколько помнил, он слышал и чувствовал маму. В детстве Алион часто сидел, погруженный в себя, представляя, что мама рядом. Чудилось, будто он наяву ощущает нежные прикосновения, ласковые поцелуи… Теперь была только тишина. Жуткая, пугающая, пустая. Словно бы Сильвия и правда умерла.

Надо было оставаться в мире людей. Там хоть было ощущение, что в Поднебесном все по-прежнему: Владыка недосягаем, отец воюет с бельмом, а мама живет в Аэр’Дуне и завтра они полетят к ней. Да и О'Силей в Мире Младших было легче. В Поднебесном девочка плохо спала и плакала во сне. Но Алион знал, почему вернулся. И почему совсем не хотел оставаться в вотчине Драго. Неприятное воспоминание задело.

Юный конунг стоял посреди немощеного двора. Деревянный трехэтажный терем, построенные еще при деде Драго, высился за его спиной. Терем был больше и выше остальных построек Хольспара, но каким же жалким и убогим он казался после Чертогов!

На коленях перед юным конунгом стоял мятежный Хольдрик, он умолял о пощаде, если не для него самого, то хотя бы для его людей. При одном только приближении законного конунга во главе отряда бессмертных, узурпатор бежал. Отряд Драго нашел мятежника на полпути к границе.

Юный конунг умел быть жестким. Узурпатора он казнил лично, как и всех приближенных Хольдрика. Во время экзекуции Алиона едва не вывернуло, Драго даже не вздрогнул, а О'Силей смотрела!