Книга Сети Поднебесья, страница 101 – Софья Вель

Но Сильвия осторожно коснулась лица Алеона. Он наклонился, позволяя кончикам пальцев заново очерчивать брови, переносицу. Алеон нежно поцеловал их, когда пальчики дошли до губ. Сильвия протянула руку, проведя по плетенью косы, раз, еще раз, а затем начала расплетать, медленно и осторожно. Алеон замер. В затухающем свете вечера княгиня увидела,как расширились его зрачки. Она расплела косу до основания и осторожно запустила руки в густую темную волну с единственной лунно-белой прядью. Алеон, до того стоявший в легком оцепенении, тихо застонал, он притянул княгиню и горячо поцеловал, и страстный поцелуй заставил уже Сильвию шумно выдохнуть от желания. Стало не хватать воздуха, она сделала несколько глубоких вдохов. Алеон продолжал ее обнимать, его руки скользили по тонкому платью, легко отдающему и принимающему тепло. Алеон что-то тихо шептал хриплым голосом, и переходил в короткие теплые поцелуи.

Дыхание обоих стало сбивчивым.

— Идем. — Сквозь пелену накатившего марева произнесла Сильвия и потянула за собой вглубь замка. Первая же комната показалась удачной.

Оба чувствовали желание так остро, что искать подходящую не имело смысла. Никогда прежде она не желала так сильно: тонкий запах горькой полыни, источаемый кожей Алеона сводил с ума, заставляя сжаться в одну напряженную точку. Она едва могла дышать, едва могла дождаться его тяжести, его силы в себе, его напора и жара. Ее уносило от малейшего прикосновения… Быть с ним одним целым — не это ли цель…? Она пьянела от каждого общего движения, от каждого горячего и нежного поцелуя.

Только тонкая песня Аэр’Дуна слышалась ей громче, повторяя рефреном на краю сознания.

— Я так скучал, — сквозь волны песни услышала Сильвия. — Каждый день, каждую минуту. Пытка без тебя. Любимая, раздели со мною вечность… умоляю! — Сильвия слышала Аэр’Дун все отчётливей, а слова все хуже. — Полюби меня, полюби меня вновь, моя маленькая Сильвия с улицы Стрижей! — он в нежной ласке едва коснулся рукой ее ключицы, камня в амулете, камень запульсировал. — Я клянусь быть тебе верным, любить и беречь тебя!

— Клянусь… — утопая в волнах, послушно повторила Сильвия, не осознавая смысла слов.

Сильвия. Ловушка.

Сильвия проснулась как от резкого толчка. Она горела, в голове бились волны, алое марево застилало глаза, было трудно дышать. Что-то тянуло ее, будило, толкало с неимоверной силой: «Вставай!», — разливалось приказом в голове. Шатаясь, как под хмелем, княгиня встала с ложа, едва ли осознавая движение. «Быстрее!», — там, на покинутом ложе, оставался кто-то очень важный, но Сильвия не помнила кто. Имя мужа упало в вязкую темную пустоту, утонув там, не вызываяни отклика, ни воспоминаний. Если бы ее спросили, кто это, она не нашлась бы, что ответить. «Ищи!», — властно шептал голос. Княгиня застонала — холодный пол небесного замка обжег ступни, но не вернул трезвости сознания. К н и г о е д. н е т

«Нужно скорее найти! Но где же оно?». Княгиня ощутила прилив острой ярости. «Быстрее!», — шептал голос. Сильвия, пошатываясь, оглядела комнату: она была пуста, только покинутое ложе и зеркало, завершенное плотной тканью. «Зеркало!». Мысль о зеркале захватила все существо.

Она лихорадочно подбежала к огромному зеркалу. Резко дернула ветхий полог, ткань рассыпалась трухой, оставляя только клубы пыли. Свет луны расходился волнами по темной глади. «Оно! Желай!». Камень, подарок Алиона, тихо замерцал.