Книга Сердце старого Города, страница 11 – Софья Вель

«Вот бы найти родной лес! — поначалу часто мечтала девочка, — вернуться к бабушке и ее красочным сказкам про лесных фей, тинтинет, урлов и, конечно же, эльфов, живших некогда в мире и согласии с людьми». Но шло время, воспоминания о фантастическом детстве меркли, менялись. Солео уже не помнила имени первого города, так много их сменилось. Она поверила в правоту надзирательниц — не было никакой избушки и бабушки. Как можно жить в чаще леса, да чтоб звери дикие не съели? И

печений «имбирных» не было, попросту не могло быть! Откуда у нищей старухи, живущей в лесу, мука, масло и пряности для такого лакомства?

Только вот на кончике языка все держался терпкий аромат и сливочный вкус. Солео не пробовала ничего вкусней. Даже когда ухитрялась выклянчить рогалик или плюшку у доброго пекаря, лакомство не шло ни в какое сравнение с воспоминаниями о печенье, а приютская жизнь никак не напоминала бабушкины сказки из волшебных снов.

Монотонные дни тянулись бесконечной лентой, складываясь в годы. Уже несколько лет Солео провела в приюте, где терпели и непонятную абракадабру чужого языка, и ночные хождения. Солео привыкла считать приют домом, окончательно разуверившись в воспоминаниях о полубезумной старухе, живущей где-то в лесу.

А потом случилась беда. Солео до сих пор не понимала, как так вышло? Но факт оставался фактом — Солео украла.

Преступница была уже достаточно взрослой, чтобы понести наказание, но еще слишком юной, чтобы быть отданной в руки светских властей. Мать-настоятельница с позором отлучила Солео и от любимых ею занятий в школьных классах— единственной радости в приюте, и от посещений служб, в которых Солео нуждалась всей душой — воровке негоже думать о подвиге монашества. Настоятельница благословила девушку присоединиться к «переселенцам» — ссылаемым в пустующие земли отрокам и отроковицам: малолетним ворам,путанам и даже убийцам. Настоятельница напутствовала пионеров — новая жизнь, новое имя, прощение и отпущение всех прежних грехов.

Когда переселенцы отъехали от Большого Тракта, Солео почудилось как некогда раньше, когда не смогла вернуться к бабушке, она пересекла черту. Солео потеряла направление. Спроси ее, и она не ответила бы, где Большой Тракт — за лесом, или перед ним. Места казались вырванными, отрезанными от всего остального мира. Большой Тракт огибал их петлею, дорога заросла ковылём. И тем сильнее было удивление по прибытию на место.

К горизонту, на сколько хватало глаз, тянулись пологие холмы. Их густым ковром разнотравья покрывала степь. Невероятный, реликтовый лес подступал к полям зеленым морем, шуршащим на ветру. На границе холмов и леса серебряной змеей вилась река, достаточно широкая и полноводная, чтобы не пересыхать летом, и в меру глубокая, бегущая с юга.

Казалось, край благословлен Создателем быть возделанным человеком. Однако, нигде не было видно и следа плуга. Только внимательный глаз мог приметить чрезмерную правильность очертания степи, едва читаемый след от межи, или заросшее травой пепелище, некогда бывшее домом.

Если о «Проклятом лесе», где нашли Солео, ходили небылицы, то о местах новой ссылки слагались настоящие легенды. Сюда боялись заглядывать даже разбойники. По неясным слухам, последними на этих землях жили кочевые народы. Но их станицы были уничтожены. То ли демонами ада — за плохую службу, то ли, напротив, кочевников постигла кара небес за поклонение поганым богам. Версии разнились в зависимости от воли интерпретатора. Но в одном варианты сходились — все жители ушли в одну ночь.