Книга Путь к дому, страница 30 – Софья Вель

Сильвия резко и хрипло вдохнула. Алый луч все еще жег глаза, пытаясь сбежать от луча, она открыла их. Все виделось мутным, как сквозь красную пелену, голова закружилась до тошноты.

— Тихо-тихо, не так резко! — перед глазами заскакали алые искры. Веки изнутри жгло. Сильвия непроизвольно зажмурилась, острая резь прошла через мгновение, но под веки словно бы песка насыпали.

— Занавесь окна, — послышался чей-то тихий Голос. Волна ужаса накрыла с головой. В висках заколотила кровь. Бежать!

Сделала рывок, но глупое, беспомощное тело упало на пол, нелепо перекатившись через бок. Удар резкой болью отдал вниз живота.

— Сил, пожалуйста, успокойся! Можно, я помогу? — Сильвия снова попробовала открыть глаза — красный свет почти ослепил. Она дернулась и застонала.

— Ты позволишь помочь? — спросил Голос уже ближе. Сильвия невольно сжалась, непослушное тело отдало болью.

Руки осторожно подняли ее. Так легко, словно бы она легче пуха, а вовсе не повисший мешок картошки. Сильвия испытала мучительный стыд. Кажется, она еще и описалась! Руки бережно положили ее на кровать, едва касаясь стянули рубашку. В какой-то момент руки случайно едва задели грудь. Показалось, что вместо груди раскаленные камни. Сильвия застонала.

И тут ее оглушил крик, требовательный и пронзительный.

Что это?

Сильвия попробовала открыть глаза, пытаясь найти источник звука. Но теперь глаза застилало марево.

— Они голодные. Мы не успели вовремя, прости… Они заспались, поэтому так много молока. Очень больно? — в голосе слышалось искреннее раскаяние и сочувствие. — Давай, ты сначала ихпокормишь, а после я тебя одену, а то все будет в молоке, — аккуратно придерживая за плечи, произнес некто.

Минутная тишина. Легкие шаги, едва заметное дуновение ветерка. Сопение и фырчанье. Руки неизвестного аккуратно положили Сильвию на спину.

Что происходит? Где она? Кто они?

Воспоминания вовсе не спешили на помощь, рваным и нелепым одеялом они метались перед глазами. Это все какая-то чушь!

Она княгиня Силь, жена конунга Сига… А разве Сиг не умер?

Умер! Как это ужасно! Он умер! Слезы сами собой потекли по щекам.

Вдруг что-то очень теплое, с нежной и тонкой кожей, прижалось к телу.

— Прости, иначе они просто захлебнуться и наглотаются воздуха, а потом мы не сможем их унять из-за колик!

Второй теплый комочек тяжестью лег на солнечное сплетение. Фырчанье и сопенье повторилось. Сильвия оторопела. Сначала один голодный нос упорно принюхивался и тыкал ей в каменную грудь, затем второй…

ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

В сознании все окончательно поплыло. Абсурд. Сильвия хотела было тряхнуть головой, но не вышло.

Руки, принадлежали голосу, помогли сначала одному комочки, а затем и второму достигнуть цели — сосков. Острая, режущая боль пробила молнией.

Сильвия застонала. Все ее тело, такое непослушное, словно бы чужое, болело, абсолютно все! Это казалось неправдоподобным, но даже ноготь на мизинчике левой ноги, и тот ныл! Неадекватность ситуации была настолько очевидной, что Сильвия едва не рассмеялась как безумная. Но смеятся было непозволительной роскошью — голова бы точно лопнула и растеклась переспелой тыквой по плечам….

С невероятным трудом Сильвия подвинула руку, желая убедиться в правдивости происходящего. Касание вышло неуклюжим, комок, жадно присосавшийся к груди, обиженно всхлипнул, но соска не отпустил. Скорей вцепился отчаянней.