Книга Луна и Стрелок, страница 77 – Эмили С.Р. Пэн

Отец взял со стола кружку и налил в нее из чайника. То, что оттуда вылилось, было совершенно бесцветным – бог знает сколько раз они заваривали этот чай. Не говоря больше ни слова, отец ушел из кухни. Хантер смотрел, как мать, бормоча что-то о пустой трате электричества и о том, что с улицы можно увидеть полоску света, щелкнула выключателем. После чего тоже удалилась по темному коридору.

Хантер посмотрел на Коди. Тот посмотрел на Хантера.

– Есть хочешь? – спросил Коди. – Можешь съесть мой суп.

– Тоже не хочу, – ответил Хантер. – Но спасибо.

Это случилось в Сан-Франциско. В тот день артефакты были при нем; часть он хотел спрятать в потайной сейф, а остальное продать. Но человек, который должен был помочь и с тем, и с другим, задержался и прислал гонца с извинениями. Пришлось переносить встречу.

Вонг нервничал из-за того, что коробку приходится носить с собой при свете дня, но знал по опыту, что лучше всего просто принять беззаботный вид. Если он будет нервно оглядываться с портфелем в руках, это совершенно точно привлечет внимание. Так что он им помахивал, как ни в чем не бывало. Это был тот самый портфель, который много лет назад подарила ему мать: кожа состарилась и потемнела, углы обтрепались. Нырнув в небольшой проход, Вонг направился к своему кабинетику в самом углу здания землячества, где поставил портфель на импровизированный письменный стол. Требовалось произвести кое-какие расчеты, да еще должен был подойти Йи Давэй, рассказать, что там у него.

Мгновение он медлил, а потом открыл защелки на портфеле. Он всегда держал его открытым на 90 градусов – в таком положении металлические уголки фиксировали его, так что можно было легко достать бумаги, хранящиеся между карманом и папкой, которая лежала на самом дне. Он сунул коробочку с артефактами в угол и стал ждать.

Йи Давэй прибежал с опозданием на час, споткнулся о порог.

– Ну? – спросил Вонг.

Те же отмазки. Надо лечить хилого ребятенка: то врач, то лекарства. Ренту подняли, Давэя не позвали преподавать, на что он надеялся. Еще пару месяцев искать место адъюнкт-профессора.

Вонг, молчаливый и терпеливый, просто сидел. Он обнаружил, что, если не говорить ни слова, не кивать и сохранять неподвижное лицо, люди начинают нервничать. Обычно они становились честнее и раскрывали карты, одну за другой.

А что, если повысить процент, предложил Йи Давэй. Демонстрация честности.

– Мы уже обговорили условия. Если вы…

Его прервал стук в дверь. Секретарь землячества никогда бы не стал прерывать приватный разговор, если бы дело не было срочным и деликатным.

– Я сейчас, – сказал Вонг и вышел. Ему сообщили о неких разногласиях: куда уж срочнее и деликатнее – срывается почти заключенная сделка. Он вышел в комнатку и, пока звонок соединялся, держал трубку. Покупатель не шибко верил, что это средство от всех болезней, и желал доказательств эффективности. Мало что могло привести Вонга в ярость больше, чем обвинения во лжи, когда он говорил правду. Да и вообще, похоже, этот тип так торгуется.

Но наконец он закончил говорить, и Вонг понял, что опаздывает. В углу кабинета с измученным, вымотанным видом сидел на шатком деревянном табурете Йи Давэй.

Вонг и сам что-то подустал. «Две недели». Он чувствовал в себе невиданную ранее щедрость, вдобавок ровно столько времени он будет в отъезде.