Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 214 – Александр Нетылев

Пока негромко.

Она в полной мере уступила инициативу, и лишь немного напряглась, когда настойчивым движением он развел в стороны её бедра. Ичэнь не торопился: поглаживая её и массируя, он дожидался, когда её страх окончательно отступит.

Когда она готова будет уступить себя без остатка.

Если бы кто-то из Небесного Царства увидел её в тот момент, признал бы он вечно аккуратную Инь Аосянь в той, чьи темные волосы в таком чарующем беспорядке рассыпались по подушке? Признал бы он её вечно сосредоточенный взгляд в аметистовых глазах, подернутых темной вуалью страсти?

Признал бы он Бога Войны в женщине, что сейчас не стесняясь стонала от страсти, познавая неведомые ей ранее удовольствия?

Сегодняшняя ночь была как будто продолжением их бесконечного танца-поединка, — того танца, что начался давным-давно. С каждым движением, казалось, рушились запреты и границы. Переплетались воедино свет и тени, смешивались вместе свет Небес и адское пламя. Молчалитам, за пологом, равнодушные звезды, не смея потревожить их знамением беды.

Не смея разрушить волшебство момента, ту первобытную, изначальную магию, что древнее всех Шести Царств.

Казалось, невозможно уже различить, где его чувства, а где её. Да и было ли это важно? Имело ли это значение в эту ночь?

Имело ли значение хоть что-то, кроме них двоих?

В эту ночь Мао Ичэнь не ограничился одним разом. Не чуждый Дао Любви, он умел без труда удерживать семя и быстро восстанавливаться после каждого пика. Минуты уходили на то, чтобы выйти на новый круг, — и все это время он не прекращал её ласкать, не давая пламени утихнуть.

Тому пламени, что столько веков дремало внутри неё.

Опущенный полог не пропускал первые лучи зари, что пробивались через окно, когда окончательно выбившись из сил, демон и фея просто лежали, обнявшись на смятой постели. Инь Аосянь рассеянно рисовала пальчиком узоры на груди мужчины — вокруг шрама, оставленного её собственным клинком. Мао Ичень же перебирал её шелковистые волосы.

— Моя богиня, — негромко произнес он.

И от этих коротких слов на глазах Аосянь выступили слезы. Слезы, что никогда бы не позволила она увидеть кому-либо другому.

— Никто и никогда не называл меня этим словом, — прошептала девушка, — Для них для всех я всегда была Богом Войны. Воином. Не женщиной.

Фея-Бабочка прикрыла глаза, отдаваясь с головой ощущению покоя и уюта, что царили под пологом в эту ночь.

— Я… благодарна тебе, Ичэнь. За все. Но больше всего — за то, что ты дал мне… почувствовать это. Я буду помнить это — всегда. Даже когда…

Мао Ичэнь прервал её речь, приложив палец к её губам.

— Тише. Молчи. Мы ведь договорились. Смотрим не больше чем на три шага вперед.

Придвинувшись ближе, он добавил:

— Лучше поцелуй меня еще раз, А-эр.

С юных лет Цзянь Вэйан мечтал услышать однажды, как люди на улицах будут с восхищением произносить его имя; как будут они рассказывать друг другу о его деяниях и достижениях.

Его мечта сбылась.

Дьявол исполнил её.

Исполнил с подвохом, — как и всегда исполняет дьявол людские мечты.

— Вы слышали? Говорят, что Цзянь Вэйан с отрядом полицейских нагрянул с обыском в поместье Цзюй. Они там нашли разыскиваемого преступника и доказательства причастности Цзюев к похищению невесты второго принца!