Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 183 – Александр Нетылев

— Наложница Инь приветствует барышню Нань, — ответила Аосянь.

И оглянувшись на охранников, коротко приказала:

— Оставьте нас.

Чуть помедлив, госпожа Фенфанг кивком подтвердила приказ. И лишь когда её головорезы покинули комнату, спокойно заметила:

— Я помню, что ты обещала мне, что освободившись, заставишь меня ответить за все. Тогда я не придала значения: многие из «проданных» поначалу пытаются угрожать. Я была самоуверенна.

Инь Аосянь молчала. Плавно, неторопливо она подошла к низкому столику и сдвинула в сторону учетную книгу.

— Так скажи мне, небесная фея, — продолжила Фенфанг, — В своем рукаве ты прячешь тот кинжал, что вернул тебе тогда чиновник Цзянь? Или ты приготовила для меня нечто иное?

— Я приготовила нечто иное, — призналась Аосянь.

И вытащила на свет…

Бутыль грушевого вина.

— Я купила это по дороге, — сообщила небесная фея, — Виноторговец заверил меня, что оно лучше всего подойдет, чтобы отпустить старые обиды.

Не дожидаясь разрешения, Инь Аосянь присела напротив хозяйки дома удовольствий.

— Госпожа Фенфанг, — сказала она, — Я не держу на вас зла за вашу жестокость. Я хотела сказать вам, что я понимаю вашу боль и что я… благодарна вам за все, чему вы меня научили.

Будто в неосознанности госпожа Фенфанг извлекла из ящика стола пару глиняных чаш.

— Выпьем.

Домой Инь Аосянь возвращалась затемно — и немного навеселе. Именно что немного: хотя после того, как принесеннаяею бутыль грушевого вина исчерпала себя, у госпожи Фенфанг нашлось чем продолжить встречу, но едва ли вино смертных могло заставить небожительницу в полной мере утратить ясность рассудка.

Мысли её неслись легко и стремительно, как облака в летний ветренный день. Казалось, долгая беседа «ни о чем» с госпожой Фенфанг изгнала из её мыслей образ паучихи, в чьей паутине барахталась Фея-Бабочка.

А то, что ноги слегка сбивались с ровной траектории, можно было и потерпеть.

Прошло, наверное, пять минут с того момента, как Инь Аосянь покинула дом удовольствий, когда прямо по курсу как будто из ниоткуда выросла знакомая беловолосая фигура.

— Ты могла бы использовать один из моих талисманов, чтобы вызвать меня на помощь, — укоризненно заметил Мао Ичэнь, — Это можно делать не только при атаке убийц.

Инь Аосянь с удовольствием оперлась о его руку, и идти враз стало гораздо удобнее. Мелькнула даже хулиганская мысль притвориться пьянее, чем она есть на самом деле, чтобы побудить его понести её на спине.

Госпожа Фенфанг сегодня советовала ей нечто подобное.

— А что, ты думаешь, мне может что-то угрожать на улицах? — вздернула нос вместо этого Бог Войны.

— После того, как у поместья останавливалась карета семьи Цзюй? — переспросил Ичэнь, — Я бы не стал рисковать. Знаешь ведь, что Цзюй Юань к тебе неровно дышит. Не ровен час, сделал бы какую-нибудь глупость.

Странное дело, в этот раз упоминание Цзюй Юаня не вызвало привычной дрожи.

Почему-то сейчас сын военного министра вдруг показался до икоты смешным.

— Ты бы меня отбил, — с убежденностью в голосе сказала Аосянь, — Как в романе.

Король Демонов слегка улыбнулся:

— Отбил бы, конечно. Но седых волос бы у меня прибавилось.

— Ты и так весь седой!

— Не седой, а серебряный!

Их общий смех вызвал подозрительный интерес позднего патруля городской полиции, но медная бирка чиновника разрешила ситуацию за минуту.