Книга Сердце зимнего духа, страница 52 – Лолита Стоун

Она кружилась в этом зале, смеясь тихо от восторга, трогая статуи кончиками пальцев — они были холодными, но не жгли. "Это... это волшебство!" — воскликнула она.

Дух улыбнулся — шире, чем обычно, и взмахнул рукой. Он устроил ей целое представление: из снега в воздухе начали формироваться фигуры — сначала снежные бабочки, что порхали вокруг неё, касаясь щёк лёгким холодком; потом снежные олени, что скакали по залу, оставляя искрящийся след; из льда выросли статуи — цветы, что распускались на глазах, переливаясь радугой.

Животные — настоящие — пришли к дворцу: волки принесли связки свежих веток и орехов; медведь прикатил корзину с мёдом из дупла; птицы слетелись с ягодами в клювах — всё съедобное из леса, дары природы. Они складывали угощения у её ног, склоняя головы перед Гласивором, и уходили тихо.

Анфиса смеялась — звонко, от души, — радуясь, как ребёнок. Она улыбалась широко, кружась со снегом, что падал вокруг: хлопья липли к её тулупу, искрились в волосах, и она ловила их ладонями, вертясь в вихре. "Чудо! — кричала она. — Гласивор, это невероятно!"

А зимний дух стоял в стороне, с улыбкой на губах — мягкой, искренней, — и смотрел на неё, не отводя взгляд. Его глаза — синие, вечные — светились теплом, которое он не знал раньше. Он наблюдал, как она кружится, смеётся, трогает фигуры, и в сердце его — холодном, как лёд, — появлялось что-то новое. "Ты растопила меня, Анфиса, — думал он. — И это все — для тебя".

Анфиса и Гласивор вышли из дворца сквозь главную арку — лёд под ногами хрустнул тихо, как прощаясь, и солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны дальних деревьев, отразился в стенах, вспыхнув радугами. Дворец стоял величественный, но снаружи казался частью леса: его башни сливались с заснеженными елями, стены искрились, как свежий снег на рассвете. Анфиса оглянулась — дворец переливался, словно живой, и она почувствовала лёгкую грусть, как будто оставляла сказку позади. Гласивор шёл рядом, мантия его колыхалась, оставляя лёгкий иней на траве, пробивающейся сквозь снег.

На небольшой поляне перед дворцом уже ждал разведённый огонь — небольшой, но яркий костёр в кольце из камней, потрескивающий уютно, отгоняя остатки холода. Пламя плясало оранжевыми языками, отбрасывая тени на снег, и воздух наполнился ароматом горящей хвои. Рядом стояли два пенька — гладкие, очищенные от коры, как природные стулья, укрытые мягким слоем мха для тепла. Над огнём висел котелок — чёрный, закопчённый, подвешенный на треноге из веток, и из него шёл пар, распространяя знакомый травяной аромат.

— Что это в котелке? — спросила девушка с интересом, подходя ближе и чувствуя, как тепло огня обдаёт лицо.

Гласивор улыбнулся — мягко, уголком губ, с теплотой в синих глазах.

— Чай для тебя, — сказал он спокойно. — Прям как тот, что ты делаешь. Из мяты, шиповника и иван-чая. Чтобы тебе согреться.

Анфиса с удовольствием устроилась у огня: села на один из пеньков, почувствовав, как мох мягко пружинит под ней, и протянула руки к пламени. Тепло проникало в пальцы, размораживая лёгкий озноб от дворца. Гласивор сел на второй пенёк напротив — грациозно, мантия его разлеглась вокруг, как снежный покров. Он смотрел на огонь, не мигая, а Анфиса зачерпнула кружкой чай — парящий, ароматный, с лёгкой кислинкой шиповника.