Книга Магические звери и как их лечить, страница 40 – Лариса Петровичева

— Да твою налево! — всю изысканную хрупкость с Марианны как веником смело. — Ах ты тварь! Иван! Доктор Браун!

Если Карась что-то метил, то можно было сказать с гарантией: метка эта не на пока, а на века. В приемную вышел дракон — как всегда одетый с иголочки, выбритый и причесанный, наполненный истинно драконьим холодком презрения ко всем окружающим.

Какой парнипар? Он мне его на голову наденет!

— Что случилось, Марианна, что ты кричишь? — устало осведомился он.

— Вон та рыжая тварь! — воскликнула Марианна, продолжая отряхивать платье. — Он меня пометил!

Карась приподнял голову и посмотрел так, словно видел перед собой каких-то совершенно ничтожных личностей. “Я порядочный кот и никогда никого не метил, как вы вообще могли такое подумать? — спрашивал его взгляд. — Или сами обделались и все на кота решили свалить?”

— Бог шельму метит, — непринужденно сказала я. — Иногда использует для этого кота.

— Выкинь их отсюда немедленно! — завизжала Марианна. — Обоих! Мне это платье шили в столице, по специальному заказу!

Доктор Браун устало вздохнул.

— Штраф пять крон, Виртанен, — произнес он и крепко взял Марианну под руку. — Пойдем.

Я недовольно подумала, что Иван поведет ее в свой кабинет, но он вышел вместе с раскрасневшейся от злости Марианной из клиники. Хлопнула дверь и воцарилась тишина.

— Мяф-ф-ф! — коротко заявил Карась. Наверно это означало “Полностью доволен собой”!

Потом нам принесли блуждающую орхидею — зверька, похожего на милого белого крысика. На спине у него росли золотые орхидеи: они пели песни, излечивая хвори хозяина, а зверек за это носил их, куда понадобится — к чистой воде, например.

— Не поют, — коротко сказал владелец, джентльмен лет семидесяти, благообразный и сдержанный. Я дала ему бланк и понесла блуждающую орхидею к Анне.

— Ну молодец твой кот, — одобрила она, взяв зверька на руки — тот издал жалобный свист, словно просил о помощи. — Эта паразитка давно нарывалась.

— Она тебе не нравится, — заметила я. Анна пожала плечами.

— Не люблю таких липучек, — призналась она. — Смотри, у этого бедолаги анта-склероз. Орхидея забывает песни и начинает вянуть. А носитель впадает в депрессию.

Зверек печально вздохнул, подтверждая слова доктора.

— И что делать? — поинтересовалась я. Анна погладила зверька и вынула из шкафа с медикаментами большую ампулу с зеленоватой жидкостью.

— Укол! — ответила она. — Успокоительное для носителя и обработка медом поэзии для цветка. Смотри!

Зверек послушно позволил сделать ему укол — понимал, видно, что мы хотим помочь ему, а не мучить. Когда Анна убрала шприц, он прикрыл темные бусинки глаз и сонно заурчал.

Пришла очередь меда поэзии в спрее: взяв аккуратный пузырек, Анна накрутила на него разбрызгиватель и принялась опрыскивать орхидею золотой влагой. В воздухе сильно запахло медом и липой, и я услышала далекую дивную мелодию.

— Здорово, правда? — улыбнулась Анна. — Это пение позволяет орхидее вспомнить ее собственную песню. О, уже получается!

Орхидея качнула округлыми листьями, и цветок шевельнулся. Его золотые лепестки дрогнули, и ржавчина, которая прошла было по самому их краю, начала растворяться. Мед поэзии звучал и пах, исцеляя и прогоняя тьму, и мне вдруг сделалось спокойнее на душе.

Захотелось улыбаться. Захотелось петь.