Книга Космический замуж. Землянка для звездных карателей, страница 28 – Леся Тихомирова

— Отчёт о состоянии, — говорит он, кладя один планшет перед Рэлоном. — И рабочее расписание. — Он протягивает второй планшет мне. — Сегодня — углублённый анализ уязвимостей и черновая схема модификаций. Завтра после сканирования — начало сборки тестового модуля. Ресурсы выделены. Требуется только твой мозг.

Я беру планшет. На экране уже горит список задач, доступ к архивам, расписание консультаций с удалёнными специалистами КЦГО.

Всё чётко, ясно, расписано по часам.

Я смотрю на них — на Рэлона, изучающего отчёт, на Эйдена, чей тяжёлый взгляд теперь прикован к голограмме моего проекта.

В груди, рядом с остатками страха и всполохами новой, странной привязанности, рождается знакомое, давно забытое чувство — азарт. Вызов. Возможность творить, не оглядываясь, что у тебя отнимут плоды труда.

— Я начну прямо сейчас, — говорю я и впервые с момента их появления в моей жизни, улыбаюсь не из вежливости или страха, а потому что хочу улыбнуться именно им. — Он нашёл одну дыру. Я найду все.

В течение недели время сливается в череду странных, мирных ритуалов.

Всё это время я просыпаюсь одна в огромной кровати — Рэлон и Эйден предпочитают свои комнаты этажом выше для сна.

Но с каждым днём их отсутствие по утрам ощущается всё острее. Моё тело, предательски, помнит жар и вес их тел. Их властные ласки. И как сладко было проснуться в их объятиях.

По утрам я выхожу в кухонный блок, где меня уже ждёт завтрак.

Иногда за столом сидит Рэлон, его ясный взгляд скользит по моей новой одежде с одобрительной искоркой. Он шутит, расспрашивает о земных традициях, и его бархатный смех разливается по комнате тёплым мёдом.

Реже я встречаю Эйдена. Он обычно молча пьёт свой серебристый напиток и просматривает отчёты, но его внимание — тяжёлое, физически ощутимое — всегда приковано ко мне. Он следит, чтобы я доела и каждый раз синтезирует для меня что-то умопомрачительно вкусное и неизменно питательное.

Но чаще всего я завтракаю одна. Но на столе всегда лежит записка от одного из них: «Данные по частотам в архиве», «Сапфа жаловалась на новый нагреватель, установил другой», «Не забудь про обед».

А ещё я работаю. Часы напролёт. Мастерская становится моим убежищем, но не крепостью.

Они заходят ко мне.

Рэлон может подойти сзади, когда я углублена в голограмму.

Его руки опускаются на мои плечи, большие пальцы разминают напряжённые мышцы лёгкими, уверенными кругами.

— Не сутулься, гений, — шепчет он прямо в ухо, и его дыхание обжигает кожу. — Твой позвоночник ценнее любой схемы.

Его прикосновение длится ровно столько, чтобы растопить меня изнутри, и он исчезает так же внезапно, оставляя после себя дрожь и странную пустоту.

Эйден приносит обновлённые протоколы безопасности и чай. Он ставит чашку рядом, его пальцы намеренно задерживаются на моей руке, когда он передаёт планшет.

Его взгляд, цепкий и медленный, путешествует по моей фигуре, задерживаясь на изгибе шеи, на губах, на линии бёдер под тканью. Он ничего не говорит. Но его молчание будоржит.

Особенно его взгляд, в котором я отчётливо читаю голод, сдерживаемым только железной волей.

Эйден всегда смотрит на меня, будто хочет запомнить каждый мой изгиб, и от этого взгляда по всему расходятся волны стыдливого, глубокого возбуждения.

Они обаподчёркнуто вежливы, дистанцированы в словах. Но их взгляды, их редкие, намеренные прикосновения — это тихая песня желания. И я слышу её. Моё тело откликается на неё немедленно, горячим стыдом и тайным, непрошеным ответным желанием.