Книга Волшебная больница Святого Владимурра, страница 114 – Виктория Миш

— Я пойду вместе с тобой, — невозмутимо ответила я, но хвост меня выдал — так нервно стукнул по ножке кресла, что-то пошатнулось.

— Пожалуй, лучше тебе и вправду пойти со мной, пока ты не разрушила дом, — сказал Кир. И пусть его слова задумывались, как шутка — он явно не шутил.

Спальня Кира была еще менее облагорожена, чем гостиная. Одинокая широкая кровать стояла прямо на каменистом полу. Небольшой тканевый ковер темно синего цвета лежал с одной стороны кровати, но не закрывал и половину пола. Широкий створчатый шкаф со сложенной аккуратными стопками одеждой возвышался над кроватью и занимал всю стену. Окон не было.

Секретер был завален какими-то бумагами, разбросанными карандашами, маркерами. Стул с деревянной спинкой был таким старым и потрепанным, что его вполне можно было отправить на помойку. Наверняка он скрипит, когда на него садишься.

Пока Кир задумчиво рассматривал свои рубашки, решая, в какую из них я теоретически могу поместиться, я подошла к секретеру и взглянула на творческий беспорядок.

Я ожидала увидеть счета и документы, но вместо этого наткнулась на свой портрет, нарисованный карандашом.

— Это что?

Кир обернулся и заметив, что я стою у секретера, густо покраснел.

— Не смотри, пожалуйста! — сдавленно крикнул он, но было уже поздно: я узнала свои всегда расхристанные волосы, растерянную улыбку и напряженный взгляд.

Он и не видел меня другой.

Всего лишь замученной испуганной кошкой.

Той, кто отчаянно барахтается в неиссякаемом море проблем. Кто боится за сына больше, чем за себя.

Он бросил рубашки на кровать и медленно подошел ко мне:

— Джули, это не то, что ты думаешь… Я… иногда рисую коллег и знакомых. Тренируюсь. Я закончил художку и…

Он не договорил.

На этот раз мой оборот произошел плавно и мягко. А я совсем не стеснялась того, в чем окажусь.

— Покажи мне рисунки твоих коллег, — низким хриплым голосом произнесла я и подняла свой портрет, — Мне нравится. Почерк у тебя красивый. Модель не очень.

— Модель в самый раз, — возразил Кир и отвел взгляд.

Неожиданно, мне захотелось подразнить его.

— Сколько лет, ты говоришь, учился?

— Семь.

— Круто получается. Так что насчет портрета Роксаны? Иннокентия или Гриши? Где они?

— Все рисунки в папке.

Папку я нашла здесь же, на столе.

Незнакомые лица детей, женщин, играющих с ними. Пейзажи. Зарисовки моря, реки… Пруд в оазисе — я его узнала. Именно с лавочки открывался такой живописный вид.

И ни одного врача или медсестры.

— Странно. Мне кажется, или ты врешь? — Я подошла к Киру и потрясла перед ним увесистой папкой, — Волкам доверять нельзя? Так, что ли?

— Ты дразнишь специально? Или не понимаешь, как тяжело мне сейчас сдерживаться?

Его зрачки расширились, заполонив всю радужку. А выражение лица вдруг приобрело хищные черты. Я дразнила волка. Мужчину, который сдерживался ради того, чтобы не напасть на меня.

Неожиданно, мне понравилась эта мысль. Эта жажда, что мелькнула в его глазах и была убрана здравой мыслью.

Нам нельзя здесь и сейчас.

Мы чужие друг другу.

Мы относимся к разным социальным слоям, к разным общинам.

Он — волк-одиночка, отвергнутый своей стаей. Я — потерянная кошка, готовая выйти одна против всего мира — лишь бы спасти сына. Вырвать его из лап Круга Пяти. Нет, они его не увидят.

Как и не увидят Кира, помогающего отцу.