Книга Танцы в огне для четверых, страница 19 – Екатерина Бакулина

Но отдавать, даже половину такого богатства, он явно не хотел. Прямо до дрожи в руках.

— И что ты собираешься делать со своей частью? — он глянул на Марит.

Она уже почти собралась ответить, но Кайо опередил.

— Думаю, ей стоит отдать долг за себя, — сказал он. — Сколько ей осталось? Пятьсот. Марит, пятьдесят монет ему отдай, и ты свободна. Согласна?

Сердце дрогнуло.

Мешочек у Кайо в руках.

Марит развернулась к нему даже.

— А как же ты? Ты ведь тоже много должен?

— Этого все равно не хватит, — сказал он. — Так что пусть будет у тебя. Я подумаю пока, где найти остальное.

— Не хватит?

— Ты должен мне семь тысяч! — напомнил Тобби.

— Шесть с половиной, — сказал Кайо. — Здесь, послеуплаты за Марит, четыре с половиной. Мне нужно найти еще две. Ну, это если Марит решит заплатить за меня. Может быть, у нее другие планы.

И широко улыбнулся.

— Я никуда без тебя не уйду! — Марит схватила его за руку.

— Конечно, — согласился Кайо. — Не волнуйся. Так я пятьсот отдам?

Достал отсчитал из мешочка монеты, положил перед Тобби. Мешочек сунул к себе. У него точно никто не отнимет. А в самом Кайо Марит никогда не сомневалась.

Тобби сгреб монеты.

Кайо подался вперед, почти над столом нависая.

— Напиши расписку, что Марит тебе больше ничего не должна.

— Скорее, милорд!

Дункан бежал так быстро, как только мог.

«Там ваш отец, милорд! И леди Луцилия!»

Что конкретно произошло, Дункан так и не понял, только то, что что-то не очень хорошее. И надо скорее бежать.

Конечно, он побежал. По лестнице — прыгая через три ступени, по дорожке парка потом… Уж бегал он отлично.

Честно сказать, больше всего желая при этом, что отца Луцилии, Аргуса, тоже успели известить, и он уже там. Или хоть еще кто-то. Или появится хоть примерно одновременно с Дунканом. Потому что придется что-то делать, а сам он…

С отцом…

Сказать, что боится — это не совеем то. Это иначе. Ноги дрожат и подгибаются от одной мысли… вот только отчего-то никак не подогнуться, и бежать это не мешает. Наверно привычка сказывает, он и на войне был, и как бы страшно в бою не было, все равно делаешь то, что должен. Так и здесь. Просто некогда думать и некуда отступать, нет такой возможности. Он просто делает, не думая. Может, именно так и надо.

Но на подходе становится понятно, что никакого Аргуса нет. Есть только Луцилия, есть отец и, к удивлению, тот парень, танцовщик, стоящий между ним. На парне порвана рубашка… кровь… широкие полосы когтей по плечам и груди. Он стоит, почти втянув голову в плечи, но подавшись вперед, словно сам готов к бою. Но куда ему там? Против отца у него ни одного шанса.

Луцилия за его спиной, на ее лице смятение и даже паника.

Чуть в стороне еще одна девушка… вот та самая танцовщица, к которой он сегодня ночью ходил.

Что происходит?

Отец снова замахивается…

Парня он сейчас просто убьет.

И вот тут как раз Дункан оказывается достаточно близко, чтобы успеть, отталкивает парня в сторону, пригибается под ударом сам, реакция у него отличная.

— Назад! — быстро оборачиваясь, кричит он Луцилии.

Отец замирает. Он Дункана тоже не ждал.

Его лицо искажено началом оборота, черты плывут, ярость так и сверкает.

И Дункану не хватает сил на него смотреть. Колени почти подгибаются, трясутся, и в животе все перекручивает, прямо до тошноты. Почему сейчас…