Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 54 – Елена Амеличева

— Спасибо, — прошептала и обняла его.

Самайн пробормотал что-то невнятное, явно смущенный еще сильнее.

— А за что подарок? —уточнила, отстраняясь и всматриваясь в мужа с лукавой улыбкой. — За то, что избу сожгла? Если что, я ведь запомню, ты смотри!

— Нет уж, хватит, отожгла один раз и будет, — проворчал он, тряся головой — опять уже лохматой. Сколько ни стригу, мигом обрастает.

— Тогда за что?

— Просто праздник ведь сегодня, — пояснил супруг, и в его глазах вспыхнул огонек. — Надо принарядиться и идти к остальным, на гуляния. Вся деревня соберется. Там много интересного будет. Да и мы заслужили отдых.

— А что за праздник? — мое любопытство подскочило до небес.

Тетка не отпускала меня на городские события. Всегда находила работу, нагружала по маковку, как Золушку из сказки. Говорила, нечего о глупостях думать. Лишь иногда удавалось куда-нибудь вырваться и издалека поглазеть на фейерверки и танцы.

— Сама все увидишь, — продолжал дразнить мой зеленый интриган. — Переодевайся и пойдем.

— Ну расскажи!

— Нет уж!

— Вредный жаб! — проворчала и отправилась за половину стены, отделявшую комнату от кухни. — Не подглядывай! — предупредила муженька.

— А одним глазком если? — донеслось из недостроенной прихожей.

— Если хочешь с этим глазком одним и остаться, то рискни, — бросила в ответ, снимая одежду. — Будешь орк — циклоп!

Я замерла, любуясь платьем. Подняла его — ткань была невесомой, словно сотканной из летнего ветра. Нырнула в него, и материя скользнула по коже, обнимая, лаская, покрывая мурашками. Прищурилась, как довольная кошка на солнцепеке. Прияяяяятно! А вот если бы Самайн так ладонями провел...

Я резко оборвала эту мысль, от которой бросило в непонятный, тягучий жар, что мигом захватил все тело. Дрожащими пальцами затянула кулиску под грудью, чтобы наряд красиво облегал верхнюю часть выпуклостей, приоткрывая декольте. Так, лучше думать о празднике.

Причесавшись, закрепила мамину брошку на платье и, сделав глубокий вдох, вышла к Самайну.

Тот стоял посреди нашей еще пахнущей смолой и свежей стружкой горницы, застыв, как дуб, в который ударила молния. Его широкие руки сжимались и разжимались, будто он не знал, куда их деть. Глаза сияли, напоминая расплавленный янтарь.

— Что скажешь? — спросила, смущенно краснея.

Может, стоило потуже завязки затянуть, чтобы не так много приоткрывать сверху? А то что-то орк туда смотрит и молчит. Не нравитсяему, что ли? Так ведь сам подарок выбирал.

— Ну что, — его голос прозвучал хрипло. — Васильковое даже больше к глазам подходит.

Его взгляд все еще ночевал в области моего декольте. Осоловелый, как у мартовского кота. И чего он там такого углядел? Измазалась чем, что ли?

— Ты красивая, Чара, — добавил орк.

— Правда? — покрутилась, заставив подол взметнуться волной.

Он надулся колокольчиком, во все стороны раскрыл оборки, как диковинный цветочек. Я рассмеялась.

— Правда, — Самайн внезапно сделал вперед два широких шага и прижал меня к себе. — А пахнешь как трава после дождя.

Его голос был низким и бархатистым, чуть хрипловатым. И от этого сочетания мои ноги почему-то подкосились. Ни один мужчина никогда так не смотрел на меня. Так, словно я единственная девушка во всем мире!

Мое сердце заколотилось так, что, казалось, его стук слышно даже за стенами нашего почти достроенного жилища. Ладонь легла на щеку мужа. Она была горячей и немного колючей. Он всегда брился по утрам — просто ножом. Когда видела это, всегда сердце замирало. Но после обеда сквозь кожу все равно начинали проступать колкие щетинки. Они так забавно щекотали пальцы, что я улыбнулась.