Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 89 – Татьяна Сотскова

И вот она стояла на пороге. Пиера. В своем самом лучшем, хоть и простом, платье, с дорожной пылью на подоле и огромной, чуть помятой корзиной в руках. Ее лицо, изрезанное морщинами забот и труда, озарилось такой теплой, такой безгранично любящей улыбкой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Дитятко мое! — выдохнула Пиера, и ее голос, хриплый от дороги, прозвучал как самая сладкая музыка.

Она отбросила корзину прямо в коридор и раскрыла объятия. Я бросилась в них, зарывшись лицом в знакомое, пахнущее дорогой, хлебом и домом плечо. Я вжалась в нее, как в спасительную скалу, чувствуя, как знакомые руки крепко сжимают меня, покачивая из стороны в сторону, словно я была все еще той маленькой девочкой, которую когда-то приютили.

И на мгновение все было идеально. Все тревоги, вся тяжесть правды отступили. Были только мы двое и это всепрощающее материнское тепло.

Но долго длиться этому было не суждено. Груз того, что я хранила внутри, оказался тяжелее. Я почувствовала, как мои собственные объятия становятся деревянными, а спина напрягается. Я медленно, почти с усилием отстранилась, стараясь не смотреть Пиере в глаза.

— Мама… — голос мой прозвучал сипло и неузнаваемо. — Заходи. Прости, что тут… не особо убрано.

Пиера вошла, окинув комнату внимательным, привыкшим к деталям взглядом кухарки. Ее улыбка не исчезла, но в глазах появилась тень беспокойства.

— Да уж, царские хоромы, — пошутила она, но шутка прозвучала натянуто. Она повернулась ко мне и взяла меня за руки, внимательно вглядываясь в лицо. — Что-то ты бледная, Алисия. Совсем не похожа на студентку,которая должна быть счастлива. Не обижают тебя тут? — В ее голосе зазвучали знакомые, защитные нотки.

Этот вопрос, эта простая забота, стали последней каплей. Я отвела взгляд, мои пальцы сжали руки Пиеры так, что костяшки побелели.

— Нет… нет, мама, все хорошо. Здесь… здесь все прекрасно. — Я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, найти правильные слова, но их не было. Была только горькая, неотложная правда. — Просто… я должна тебе кое-что сказать. Нечто очень важное.

Я подвела Пиеру к кровати, усадила ее и села рядом, не отпуская ее рук, словно боялась, что та сбежит, едва услышит начало.

— Я… я встретила здесь одного дракона, — начала она, уставившись в их сцепленные пальцы. Голос мой дрожал и срывался. — Дракона. Из клана… из клана Лазурных.

Я почувствовала, как пальцы Пиеры резко сжались, но не подняла глаз. Я не могла.

— Его зовут Зенон. И он… он не такой, как я думала. Он не чудовище. Он добрый, и смешной, и… — мой голос предательски дрогнул, — … и я думаю, я в него влюблена.

Я рискнула поднять взгляд. Лицо Пиеры стало маской из камня. Ни удивления, ни гнева. Лишь леденящее душу, напряженное ожидание. Она все понимала. Чувствовала, что это лишь начало.

— И… он рассказала мне о дяде Кассиане. О том, что случилось… с его сыном.

Тишина в комнате стала густой и звенящей. Пиера не двигалась, словно превратилась в статую.

— Он рассказал мне свою версию, — прошептала я, и наконец в моем голосе прорвалась боль, которую я так долго сдерживала. — Мама… то, что они сделали… наша семья… Это правда? Мы… мы действительно…?

Я не смогла договорить. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и невыносимый. И в глазах Пиеры, наконец, что-то дрогнуло. Нежность и любовь уступили место старой, выстраданной боли. И в них не было отрицания.