Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 117 – Татьяна Сотскова

Я застонал, а Элиот обрадовано подхватил:

— О, я знаю ещё историю! Как он…

Вечер пролетел в смехе, рассказах и вкусной еде. Элиот действительно, как я и предсказывал, постепенно начал клевать носом, отяжелевший от обильной пищи и эля. Дядя наблюдал за нами с редкой улыбкой, изредка вставляя свои замечания, которые были острее любого клинка.

В какой-то момент музыка в таверне стала громче, и я потянул Калисту танцевать. Мы кружились среди пьяных посетителей, и я не мог отвести от неё глаз. Она смеялась, запрокидывая голову, её щёки порозовели, а глаза блестели от счастья.

— Счастлива? — спросил я тихо, прижимая её к себе так, что между нами не осталось и просвета.

— Ещё бы, — она улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что я растаял. — Меня только что помолвили самым безумным и потрясающим способом в истории. Мой жених — полный идиот, но он мой. И даже его суровый дядя, похоже, меня одобряет. Кажется, это определение счастья.

— Тогда моя миссия выполнена, — я наклонился и поцеловал её. Это был не страстный поцелуй, а нежный, медленный, полный обещаний и тихой радости.

После были танцы, разговоры и… в какой-то момент я увидел, как Калиста мирно сопит, положив голову на руки, которые лежали на столе.

— Пора, — сказал я, глядя на свою спящую принцессу, которая всё ещё улыбалась во сне. Я бережно поднял её на руки. Она что-то пробормотала и прижалась ко мне.

— Уносите свою добычу, дракон, — с лёгкой усмешкой произнёс дядя, кивая мне. — И позаботьтесь о ней.

— Всегда, — пообещал я и вынес её на ночной воздух, полный звёзд и запаха свободы. Праздник только начинался. Наш праздник.

Я осторожно, стараясь не задеть косяк, внёс её в нашу комнату. Вернее, пока ещё в мою комнату. Скоро она станет нашей. Мысли о этом заставляли сердце биться чаще.

Она что-то пробормотала во сне, уткнувшись носом мне в шею. От неё пахло сладким элем, дымом из камина таверны и… ею. Тем тёплым, родным запахом, который сводил меня с ума с первого дня.

Я уложил её на кровать, с невероятной осторожностью, будто онабыла сделана из хрусталя и утренней росы. Она повернулась на бок, сжалась калачиком и затихла, её дыхание стало ровным и глубоким. Я накрыл её одеялом, отогнув край, чтобы не было жарко, и отступил на шаг.

И просто смотрел.

Вот она. Моя. Вся моя сумасшедшая, безумная, прекрасная жизнь, свернувшаяся калачиком на моих простынях. Её растрёпанные тёмные волосы раскидались по подушке, ресницы лежали на щеках густыми веером. На лице застыла тень улыбки. Она была абсолютно беззащитна. И абсолютно мне доверяла.

И тут, в тишине комнаты, на меня накатило. Всё, что я отгонял весь вечер — во время смеха, тостов, танцев.

Пиера.

Боль, которую та женщина ей причинила. Любовь, которую та же женщина ей дала. Две правды, сплетённые в один тугой, болезненный узел в сердце моей Калисты. Я видел, как она плакала сегодня. Не от счастья, а от этой старой, незаживающей раны.

Я погасил магические сферы, оставив лишь ту, что светила в дальнем углу, и опустился в кресло напротив кровати. Я не лягу. Не сейчас. Не могу.

Мои мысли крутились вокруг одного: я хочу сделать её счастливой. Больше всего на свете. Я хочу, чтобы это сияние, что было в её глазах сегодня вечером, никогда не гасло. Чтобы она просыпалась с улыбкой и засыпала у меня на руках. Чтобы её прошлое больше не имело над ней власти.