Книга Измена. Попаданка в положении, страница 65 – Елена Белильщикова

Александр присел рядом на кровать, обнимая меня. Я доверчиво ткнулась ему носом в шею, шепча:

— Они были в балахонах, которые светились. Еще и шарики в воздухе летали. Тот, кто напал на меня, он сказал, что меня хотели напугать… чтобы я потеряла ребенка.

— С помощью магии устроить такой спектакль несложно. Эх, сестренка, кому же ты перешла дорогу? — Александр со вздохом покачал головой, зло сжимая кулаки. — Ты же понимаешь, что я должен рассказать об этом Филиппу? Не злись, но он отец твоего ребенка. Он имеет право знать.

* * *

Филипп постучал в комнату брата, но ему никто не ответил. Он с опаской приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. В нем невольно всколыхнулся страх. Увидеть Андреаса на полу без сознания? Ха-х, жестоко же с Филиппом играли детские страхи. Сначала он потерял сестру, потом болезненный братец оказался в самой гуще войны с Гравидией. И канул, словно в небытие. Теперь же он сидел в кресле, смотрел в окно, и Филипп не мог поверить, что видит его. В детстве они были неразлучны, потом… как-то отдалились. Попросту не знали, о чем говорить друг с другом. Особенно теперь, после плена, когда одним богам известно, что там было.

— Ты не отзывался, — Филипп сглотнул, хрипло выдавив это, закрыв за собой дверь. — Я побоялся, что тебе стало плохо… Я написал нашему отцу, что ты вернулся. Но ты сам знаешь, его не выманить с северной границы даже концом света.

Филипп виновато поморщился. Оба знали, что он не приедет. Отец утонул в горе, когда их сестра умерла. А следом за ней и мать, не выдержав скорби. И при первой же возможности он уехал, сбежал в карьеру, теперь охранял северные границыДенлана и отвечал на одно письмо из пяти. О Филиппе же заботился Андреас.

Он задумчиво сидел в кресле, поигрывая причудливым браслетом из разноцветного жемчуга, который привез из Гравидии. Андреас был там не на положении гостя, а пленника. Но все равно дар любви, так сказать, он получил. Жемчужина белая, жемчужина черная. Воспоминания о прошлом тревожили его. Фарфоровая кожа, пудра скрывала даже легкую смуглость лица от гравидского солнца. Темные, как маслины, глаза, посверкивающие лукаво. Синяя жемчужина — море, плеск волн ночью, услаждающий слух. Алая жемчужина — это капля крови, сорвавшаяся с пальца от шипа розы, разбившаяся о деревянный причал.

— Филипп, это ты? Я… задумался, — Андреас поднял голову и похлопал глазами, пока не в силах окончательно прийти в себя и избавиться от воспоминаний. — Как ты, тыковка?

Андреас встал, спрятал браслет подальше на руку и подошел к Филиппу, ткнув его пальцев в живот. Толстым тот никогда не был, но в детстве щеки еще довольно долго были круглыми и по-детски милыми, отчего Андреас называл братишку тыковкой. Потом перестал. Когда начали ссориться, как две собаки, и не понимать друг друга. Андреас вздохнул, но снова сосредоточился на Филиппе. Кажется, пора налаживать общение с братом?

Филипп улыбнулся открыто, как мальчишка. Казалось, на секунду они перенеслись в счастливое детство, где еще ничего не было. Где он еще не превратился сначала в репей, который хватался за рукав Андреаса: «Нет, нет, тебя там убьют или искалечат, или возьмут в плен, а ты болеешь, что с тобой там будет, представляешь?» А потом уже не в репей, а в занозу в одном месте. Когда решил брать пример со старшего брата! И попытался в шестнадцать лет проскочить без его ведома в отряд, отправляющийся в Гравидию, чтобы тоже воевать, геройствовать, совершать подвиги! Кажется, Андреас тогда обозвал его маленьким попугаем, который все повторяет, а Филипп взбесился, что хватит с ним, как с ребенком. Хотя после папиного отъезда именно брат был ему за отца… Филипп вздохнул. Понимая, что все-таки оказался прав. На войне Андреас попал в беду.