Книга Наследник для звёздного захватчика, страница 43 – Маша Малиновская

— Нет. Но Ирис теперь в заточении в челноке. Это немногим лучше смерти, Лили. Но речь о другом. О твоём побеге знают многие. И теперь требуют твоей казни. Или как минимум, чтобы ты пошла по стандартному протоколу. По закону они в своём праве.

Моё дыхание сбилось от его слов. Грудь словно свинцом залило. В ногах появилась слабость и начало тошнить. Но внимала его словам дальше.

— Сегодня я обращался к Совету старейшин, запросив связь с Кроктарсом. Дал запрос на суд по законам моей планеты. Старейшины дали согласие судить тебя как кроктрианку. Но меня предупредили, что аргументы сохранить тебе жизнь должны быть убедительными, Лили.

Во рту пересохло от волнения. Я слушала Тайена, внимая каждому его слову. И несмотря на то, что мой мир в агонии, что в любую секунду жизнь любого человека может оборваться, умирать я не хотела.

Хотетьжить — нормально. Это естественное желание для любого живого существа.

— Какие аргументы? — выдохнула я, подсознательно уже понимая ответ.

— Ребёнок. Ты должна дать Кроктарсу первого наследника, рождённого естественным путём, — словно приговор вынес, сказал Тайен. — Суд назначен на вторую декаду следующего месяца. До этого момента, Лили, новая жизнь должна зародиться в тебе. Тогда тебя и твоего брата помилуют.

Между нами пропастью легла тишина. Моё сердце гулко и замедленно отбивало свой бой. Я смотрела в глаза Тайену, пытаясь удержать равновесие под той бетонной плитой, что придавила мою грудь.

Слов я не нашла. Да и что тут сказать-то? Всё предельно понятно. Я им наследника — они мне брата. Себя в этом уравнении я уже не видела.

Но ведь “наследник” — это не только слово. Это жизнь. Это живое существо. Это ребёнок. Мой ребёнок.

Когда-то я твёрдо решила, что у меня не будет детей. Что я не стану приводить их в этот разваливающийся на куски мир.

Но судьба оказалась куда хитрее и изворотливее…

И выбора у меня не было.

— Хорошо, — жалко, едва слышно прошептала я. На иное моё горло было неспособно. Его сдавило в спазме до боли.

А потом сжала непослушные пальцы на полах платья и потянула его с плеч.

Тело онемело будто, когда платье упало к ногам. Застыло, окоченело. Я вдавила ногти в ладони и опустила глаза.

Я сдалась. Отказалась от себя.

Пусть делают, что хотят. Всё забирают.

Они поставили условия — я их приняла.

— Нет, Лили, — голос Тайена казался надтреснутым, охрипшим, словно идеальный музыкальный инструмент вдруг выдал нестрой. — Не так. Не сейчас и не здесь.

На плечи мне лёг тяжёлый мужской камзол. Казалось, что вес его настолько огромен, что мои ноги подкосились, и я бы упала на колени, если бы сильные руки командора не подхватили меня.

Его рубашка была расстёгнута, и перед тем, как он крепко прижал меня, словно безвольную куклу, к груди, я заметила, как полыхнули алым его полосы. Такой отблеск я увидела у него лишь однажды — тогда в гроте. И куда более слабый.

У меня нет сил бороться ни с ним, ни с его объятиями. Я замерла, вцепившись в его рубашку, уткнулась носом в грудь и просто дышала. Заплакала бы, да слёзы исчезли. Будто запаяло их чем-то.

Командор обнял меня за плечи, мягко прижав к себе. Осторожногладил по волосам, прижавшись губами к макушке.

В это мгновение мне так отчаянно захотелось, чтобы он был просто мужчиной, а я просто женщиной. Захотелось спрятаться за ним от всего мира. Найти защиту, быть слабой.