Книга Наследник для звёздного захватчика, страница 20 – Маша Малиновская

Дождавшись ужина, я пошла к командору. Если честно, настроена была так, что даже если бы меня попытались остановить или не впустить к нему, то я бы всёравно прорвалась. Ощущать, что в тебе есть что-то инородное — мучительно.

Может, это даже не маячок, а бомба. И в определённый момент, когда кто-то нажмёт кнопку, моя голова просто отлетит от тела. Думать об этом просто ужасно.

Но моя воинственность мне не пригодилась. По пути так никто и не встретился. Я вошла в уже знакомую комнату и направилась к Тайену Яжеру.

— Лили? — он приподнял голову и слабо улыбнулся, когда я подошла ближе. — Ты пришла… Я ждал.

У меня сердце сжалось от того, как он выглядел. Ещё хуже, чем вчера. Больше крови, больше гематом. Совсем ослабнув, он висел на собственных руках, которые по-прежнему сковывали цепи.

Мне пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы он не заметил, как они дрожат. Хотя, вряд ли командор в таком состоянии мог заметить это.

Мысль о брате, который, как я понимала, и сотворил это, оказалась неприятной. Мой заботливый, любящий брат способен на такое… Несмотря на времена, оправдывающие это, мне стало ужасно горько.

— У меня в шее что-то есть, — начала я сразу с того, зачем пришла. — Что это?

Несмотря на истёрзанный вид и слабость, командор вдруг вскинул голову и посмотрел на меня так, будто услышал весть о спасении. Эта искра в его взгляде была мне уже знакома. Я видела её, когда он рассказывал мне о своей планете, о доме. Когда пересказывал ту странную легенду про большой белый цветок.

— Ты её почувствовала?

— Да. Сегодня утром. Так что это? Бомба? Маячок? Ответь, Тайен!

Он молчал целых несколько секунд, которые мне показались вечностью. Командор точно знал, что это.

— Это метка, Лили, — наконец ответил он.

Тайен продолжал странно-восторженно смотреть на меня, и это, признаться, пугало.

— Какая ещё метка? Что это значит?

— Метка пары, — проговорил он негромко. — Это значит, что твои родители были правы. И что у них получилось.

— Помнишь, Лили, я рассказывал тебе, как Кроктарс забрал у нас способность воспроизводить самих себя? Лишил возможности иметь потомство естественным путём.

— Но вы нашли способ искусственно выращивать детей до года. Помню, — я подспудно понимала, к чему он вёл, и от этого становилось совсем не по себе. — И это сказалось на ваших способностях сохранять эмоции.

— Когда мы имели возможность делать это естественно, то наша биология сама выбирала партнёра. Это сложная химическая реакция на гормональном уровне. Самое идеальное из возможных генетических совпадений.

— То есть вы были лишены права выбора? — это показалось мне печальным.

— Не совсем. Просто выбор происходил не через чувства, как у землян. Вариации были возможны, но они приводили к мутациям. И… наши чувства всегда шли в связи с биологической совместимостью. Грубо говоря, Лили, найти свою пару было важной целью, желанной целью. И именно это у нас и атрофировалось, а без генетической совместимости родителей, дети, рождённые в случайных парах, стали умирать.

Я отвернулась и обхватила себя руками. Не знаю, что сотворили мои родители, что сделали из меня, но прямо сейчас мне казалось, в этот самый момент я чувствовала, будто теряю связь с Землёй. Ощущала себя чужой.

Но и Кроктарс был для меня далёким и чужим. Чем-то эфемерным и непонятным. Враждебным.