Книга Плен, страница 44 – Кристина Нордис

— Да... — прошептала я. Как быстро меняется его настроение! То нежный и баюкающий любую боль, мгновенно переходящий в ярость, а сейчас бескомпромиссный тиран.

— На колени! — приказал он, выпуская меня из объятий.

Я сажусь на пол. Он ждет. Опускаю руки на пол и склоняюсь перед ним.

Он берет меня за подбородок и его глаза становятся совсем черными. Его взгляд пронзает душу.

— Клянись.

— Клянусь.

Он довольно но коварно улыбается и завязывает мне глаза черным шарфом, сотканным из темной магии. Поднимает меня на руки и чувствую — кладет на кровать.

— Раздвинь ноги. Позови меня.

— Иди ко мне. — во мне все скрутилось от предвкушения. Я только чувствую как черные (потому что знаю— черные) жгуты связали раскинутые в стороны запястья и лодыжки.

О, теперь мои ноги разведены, а я не вижу, что меня ждет.

Но он целует и ласкает меня языком.

— Обращайся! — его ласки становятся настойчивее и я не сдерживаю стоны.

— Обращайся! — он почти невозможен... почти... мне трудно это терпеть, аон... он продолжает сладкую ласку. Которая больше похожа на пытку.

Ипостась и так хотела вырваться. Но не знала как. И когда я металась и стонала, а потом с моих губ сорвался крик, потому что я хотела— больше всего на свете на тот момент — хотела чтобы он вошел в меня... хмм другим местом, раздался вой. Ипостась вырвалась. На руках и ногах с зудящей болью прорезались когти, лопатки странно чесались, лицо, клыки... Может что-то еще, я не вижу и не знаю.

И мне не до того, потому что он наконец входит так, как я хочу и меня захватывает волна других эмоций. Он отпускает мои ноги и руки и я обвиваю его. И уже ничего более не важно.

И где-то на грани сознания я чувствую на его руках тоже есть когти, и он меня ни разу не поранил, а на спине очень мягкие и теплые кожаные крылья. Мои или его? Неважно. Он обнимал меня и ими. А язык длинный, еще я поранила свой о его острые клыки и теперь во рту вкус моей крови, но и это ему нравится — ведь он целует меня.

Я счастливо замираю, а весь мой живот хоть и замучен, но в диком восторге от его семени, разливающимся где-то внутри, и слышу:

— Какая же ты красивая малышка!

И срывает с меня шарф. Меня опаляет волна непередаваемого счастья, прогнав все тревоги. И наша ночь продолжается. Только я снова человек, как и он.

Темным утром он нежно поцеловал меня и ушел.

Я закуталась в одеяло и легла на его место, которое еще пахло его кожей — и более вкусного, изумительного запаха для меня не существует. А еще я бесконечно счастлива потому что знаю — люблю его больше всего на свете, а еще знаю, что и он любит меня. Правда любит. И хочет. А что если...

В ответ моим мыслям в душе шевельнулось нечто довольное и согласное — о да, моя ипостась тоже хочет того же. Ласковая она у меня оказывается. А вот теперь любимый и я буду с тобой играть, а ты будешь стонать! И моя ипостась с этим согласна.

Я вытянула руку и попыталась обернуться. Сама. Однако у меня совсем не получилось. Все что я могу — это выпустить небольшие когти. Печально! Оборачиваться ни я ни ипостась не умеем. Без его помощи. О нееет, чур меня чур! Мы уж как-нибудь потом, сами. Или сама. Уже не знаю.

Нааргард. Академия Боевой Магии.

Арслад Монтури нервно ходил из угла в угол в своем кабинете.

Бюрократы! Наглые жирные коты! Он уже устал обивать пороги в приемных министров!И ведь все подал им на блюдечке! Но эти ублюдки и пальцем не хотят пошевелить!