Книга Нелюбимая жена ректора академии, страница 23 – Юлия Марлин

Ледяной, неподвижный взгляд дракона налился пламенем.

– Эрин и Ларк вашидети, магистр? – Рык, прозвучавший в кабинете, от какого у любого нормального человека остановится сердце, наотмашь ударил в меня и Блума волной.

Перед глазами потемнело, сердце болезненно заколотилось.

О, узнаю того циничного холодного как кусок могильной плиты главу Военного Корпуса. Ложь! Наглая ложь, что Коннор изменился, сделал для себя какие-то выводы и тем более пожалел о моём изгнании!

Как только он узнает о детях правду, как только почувствует в них драконью кровь – я в ту же секунду навсегда потеряю своих малышей. Нет, не позволю. Этому не бывать.

– Вы хотели правду, господин ректор… - Я неловко отпрянула и чуть не свалилась, спасибо Блуму – он вовремя поддержал меня за локоть. – Магистр Блум отец Эрин и Ларка.

Наверное, стоило отдать Блуму должное. Увидев моё состояние, словно ощутив на подсознательном уровне, маг включился в обман с широкой улыбкой:

– Мы не желали этого афишировать. До официального брачного ритуала. Но вижу, зря я поддался на уговоры любимой женщины. Надо было давно признать детей своими.

Шторм в синих драконьих глазах на слове «любимой женщины» сверкнул и утих.

– Да. – Жесткий как сталь голос мужа резанул по оголенным нервам. – Непростительное упущение, магистр. Будь я на вашем месте, не стал бы с этим затягивать.

– Вы правы. Немедленно займусь оформлением документов. Завтра же. Что ж. Алис, дорогая, нам…

– Мама, - тихий голос Ларка перекрыл тембр магистра.

По плечам Коннора скользнула едва уловимая дрожь. Дракон оглянулся.

Ларк сидел в кресле и сонно тер глаза.

– Пора домой, сынок, - как ни в чем не бывало, откликнулся Блум. Спокойный, уверенный в себе. В жизни не подумаешь, что магистр искусно притворяется. За время с момента заключения магического контракта он будто вжился в роль любящего папочки и сам в это поверил. – Буди сестру.

Ларк нахмурил брови так похожие на брови отца. Настоящего отца. Посмотрел на меня.

Я поддержала:

– Буди Эрин и уходим.

Ларк и раньше понимал маму без слов. По взгляду, жестам, улыбке, тревожно закусанной нижней губе. Мой малыш не подвел и сейчас. Бодро вскочил и, миновав застывшего каменным истуканом дракона, подбежал ко мне, крепко обнял, а затем непринужденнокоснулся протянутой руки Блума.

– Наконец, вы пришли мама и папа. У господина ректора – интересно, но дома лучше.

Блум с гордостью выпятил грудь и, будто нарочно дразня разъяренного хищника, усмехнулся:

– Весь в меня.

От Коннора повеяло стылым холодом. Мощный первый резерв, скользнув над полом бледным туманом, плеснул к моей юбке.

Я отступила на шаг. И демонстративно оперлась на локоть фиктивного отца близнецов.

Между нами давно всё разрушено, лорд Коннор Торнот. Это ты всё разрушил. Своим руками, вырвав мне сердце и растоптав у всех на глазах.

Богиня подарила тебе двух очаровательных малышей, но ты… жестокое беспощадное чудовище, о них никогда не узнаешь.

Ларк быстро разбудил Эрин, я подхватила свою девочку на руки, Блум сцапал ладонь Ларка и мы, не прощаясь, под ледяным оценивающим взглядом синих глаз, покинули кабинет.

Коннор так и стоял, смяв объяснительную магистра в мощном кулаке – неподвижный как скала, могучий и пугающий. Его молчание даже в родовом замке толковалось как крайняя степень ярости и агрессии. В такие минуты милорда Торнота обходили стороной, боялись попасться на глаза, и вообще делали вид, что замок вымер. К счастью, мы давно не в Рейвенхолле, лорд-дракон давно мне не хозяин и не муж.