Книга Мирослава и ее Гекатонхейры, страница 47 – Виктория Аш

С каждой минутой танца воздух на поляне сгущается, будоража нутро, и становится жарче в прямом смысле этого слова. Несмотря на прохладу ночи, температура на поляне поднимается всё выше и выше. Сначала я подумала, что мне душно из-за закрытого платья, но, присмотревшись, увидела капельки пота, стекающие по идеальным кубикам пресса Герда.

От таких танцев я сама горю непонятным для меня огнем, который заставляет меня все больше стремиться к тому единственному мужчине на всем белом свете. Когда танец подходит к концу, мужчины плавными движениями начинают подходить все ближе и ближе к своим избранницам. Когда остался только один шаг до меня, Герд приклонил колено передо мной и опустил голову, но даже в такой позе наши лица были практически на одном расстоянии. Какой же он все-таки красивый и большой.

Я так залюбовалась происходящим, что не сразу вспомнила, что мне нужно прикоснуться к нему. Когда же очнулась, то прикоснулась кончиками пальцев к животу Герда. Он поднял голову, и я провела рукой по его груди, при этом глядя ему в глаза. В их отражении я увидела желание и надежду. В эту минуту для Герда я была такой же желанной, как и он для меня.

После нашей молчаливой игры на поляне появилась старушка с белоснежными волосами и деревяннымпосохом в руках.

Герд положил мою руку на своё предплечье и повел в её сторону. Старушка, однако, не стала ждать нас и пошла к дереву, и мы последовали за ней.

За деревом находился каменный алтарь с чашей. Старушка встала за алтарем и начала читать молитву, переливая слова. Я смогла уловить лишь отдельные слова: «Проявись», «вознагради», «свяжи», «наполни», «сердца», «детей», «навеки веков».

После этого к ней стали подходить пары по одной. Когда подошла наша очередь, меня охватила непонятная паника. Словно все нутро кричало, что я делаю что-то неправильное, что противоречит сути и самой природе. Лишь поддержка Герда смогла сдвинуть меня с места и подвести к алтарю.

Герд взял меня за руку и опустил её в чашу, накрывая своей. Произнес «навеки веков», и я повторила за ним. Чаша покрылась дымкой, и между нашими ладонями появилась прохлада, а потом стали ощущаться колкие грани. Герд первым вынул руку из чаши, и на его ладони красовался невероятной красоты камень, переливавшийся всеми оттенками от багряного до синего.

После этого и я вынула руку из чаши, но в последний миг старушка схватила меня за руку, и я впервые подняла на нее взгляд. Ее глаза были белыми, без зрачков, губы сложены в тонкую полоску, словно были склеены, но я слышала ее шепот, словно она была совсем рядом: «Пойдешь против природы, и тебе останется жить лишь год. Ты уже однажды нарушила границы самой природы. Богиня накажет тебя!»

Я выдернула свою руку, приложив немало усилий. Меня охватил ледяной ужас, прокатившийся по венам, как колючая проволока. Весь жар, который томился в моем теле до этого, вмиг исчез, оставив вместо себя чувство одиночества и могильный холод.

Что это только что было? Герд, словно ничего не понимая, взял меня за руку и повел в сторону.

— Что она тебе сказала? — вырвал меня из оцепления Герд.

— Ты что, не слышал? — удивилась я его вопросу.

— Слепые могут только мысленно разговаривать. Так что нет, я не слышал!

— Вот как. А песня перед обрядом? — не поняла я, как это она не разговаривает, если сама слышала, как она молилась на распев.