Книга Замуж за врага. Лишняя в его доме, страница 89 – Екатерина Гераскина

Я насобирал целую банку. А потом ещё промыл их из шланга, который садовник подал мне.

И хорошо, что он молчал.

Я выпрямился. Боги, дракон внутри меня довольно порыкивал. Я чувствовал себя героем.

А потом садовник, не дав мне уйти, снова опасливо махнул рукой. Я пошёл за ним. Он убрал какую-то корягу, и там… боги, сколько там было ползающей живности.

Садовник, глядя на моё лицо, поднял руки вверх и сказал, что поможет. И всё, что там ползло, бежало, прыгало и извивалось вдруг оказывалось на чистой коре под каким-то затейливым сачком.

Я перехватил свою добычу в две руки и отправился обратно.

Перед входом в Гнездо, которым стала моя спальня, снял сапоги. Захлопнул ногой дверь.

Старик продолжал сидеть в кресле и следить за входом. А когда заметил меня, подскочил.

— Вот это улов!

Я покосился на него, заметив:

— Вы слишком довольным выглядите.

— Тут сейчас вершится история, — с благоговением прошептал он и стал рассматривать мою добычу.

— Тут сейчас происходит кормление феникса.

— И я об этом.

Я прошёл в сторону кровати. Ссыпал все семена и зерно в сторону на подносе, освободил тарелку.

— Оно шевелится и какое-то прыткое.

— Давайте я буду её будить, а вы присмотрите, чтобы её еда далеко не убежала.

— Слушай, еда такая прыткая. От меня так не одна лань не ускользала, как эти… членистоногие. Даже червяк, смотри, как рванул, — учитель чайной ложкой, как искусный фехтовальщик, пытался отгонять живую еду от края тарелки, которая разбегалась в разные стороны.

Я вытащил нож с пояса и вздохнул:

— Придётся разделываться.

— Давай, а то боюсь даже представить, куда они сбегут и где их потом искать придётся.

Я стал быстро рубить… червей и жуков. Нож мягко входил в склизкую плоть, оставляя влажные следы. Я нарезал, потом разминал всё это обратной стороной лезвия, превращая в однородную кашу. Добавил немного ягод — сам не знал зачем. Потом — щепоть размолотого зерна.

— У меня сейчас будет гастрономический удар, — задумчиво протянул учитель, — Пожалуй, я вообще не хочу сегодня есть.

Я не ответил. Я был слишком сосредоточен. Когда месиво наконец перестало шевелиться, я выдохнул и поставил тарелку рядом с фениксом.

Птичка всё ещё спала. Я протянул руку и очень осторожно погладил её по голове — по мягкому хохолку, который едва заметно дрогнул.

— Эй… — прошептал я. — Маленькая.

Она пошевелилась. Приоткрыла один глаз — тёмный, с золотистой искрой внутри. Сонно чирикнула, словно возмущаясь тем, что её тревожат.

— Прости, — выдохнул я. — Но тебе нужно поесть.

Я поднёс тарелку ближе. Запах был… странный. Даже для меня. Но феникс вдруг вытянула шею, втянула воздух и заинтересованно склонила голову.

Учитель за моей спиной затаил дыхание. Мой дракон замер. Я сам даже не моргал.

Феникс повернула голову то в одну сторону, то в другую, рассматривала то, что я приготовил.

А потом сделала резкий выпад и ущипнула меня за руку, которой я держал тарелку.

Удар был не болезненный, просто неожиданный, но её маленький клюв, как оказалось, был очень острым. Из ранки брызнула кровь, и феникс даже сделала пару шагов из своего тёплого гнезда, чтобы было удобнее и глотнула каплю моей крови, а потом и вовсе я наблюдал, как она потянула магию. Бледно-голубая дорожка моей магии тонкой струйкой потекла из раны прямо в клюв, и феникс глотала её.