Книга Взгляд зверя: его истинная, страница 8 – Сумеречная грёза

– Такая большая собака?

– Угу.

– Эй, Смолли! Бросай свою швабру и помоги девочке, – пауза. – Жду вас в кабинете. Давайте только быстрей, иначе все решат, что ты моя родственница и я принимаю без очереди по исключительному блату.

– Но ведь это действительно так, господин Корнвуд. Все это знают.

– Грейси, есть моменты, когда нужно помолчать.

– Простите, Господин Корнвуд.

Какая воспитанная… в голове не укладывалось. Будто это исчадие ада в одно мгновение превратилось в примерную девочку. Кто будет меня винить, что я не верю ни единому ее слову?

Почувствовал, как меня поднимает кто-то очень сильный, в нос ударила острая вонь дезинфекции, которая пробивалась даже сквозь путаницу запахов. Путаница… она было просто безумная. Животные запахи ударяли по рецепторам: мокрая шерсть, жуткий страх, болезнь и любопытство… вокруг замяукали кошки, залаяли собаки, заверещали попугаи… почувствовали зверя… испугались, мелкие шавки, начав паниковать. В пространстве расплылось терпкое зловоние мочи – кто-то описался от страха, почуяв рядом с собой волка. Их животный ужас мне льстил: пусть боятся, твари. Пусть все боятся… и эта малявка больше всех…

«Рррр», – хотелось зарычать, но из глотки вырвался всего лишь скулёж. И даже он до смерти напугал мелкие домашние ничтожества, собравшиеся в коридоре. Они тряслись на руках своих хозяев, писаясь и забиваясь в угол переносок, царапая руки, которые не могли удержать их смехотворную панику.

Я – настоящий зверь, я – ваш страх, главный в этом лесу и в этом городе. Бойтесь.

В глаза ударил слепящий белый свет. Я был завернутв какой-то шерстяной плед, дерущий острой шерстью мой нос. Удивительно, но пах он очень приятно… тот самый дурманящий запах, прорывающихся сквозь парализацию и спутанность сознания. Принюхался, чтобы распознать его получше, но меня сразу лишили его, размотав мое многострадальное туловище и отбросив плед в сторону.

– Грейси! Так ведь это волк! – совершенно правильно закричал мужик в белом медицинском халате, у которого, слава Матери, были мозги.

– Да какой же это волк, господин Карнвуд? Это собака. Волков у нас в округе отродясь не водилось, а этого бедного пёсика я нашла совсем одного. Он наелся всякой дряни, надо посмотреть, не подхватил ли чего.

– И какую такую дрянь он ел? – со здоровой подозрительностью спросил доктор.

Ну же, умный мужик, давай, задай ещё парочку правильных вопросов, спаси меня. Я не должен здесь находиться, мне нужно нестись к Озеру Лунных Слез, иначе не быть мне вожаком, останется только осыпать голову пеплом позора…

Я готов был встать на колени перед этим мудрым человеком, только чтобы он вправил этой глупой девчонке мозги.

– Он ел падаль. Кажется, оленя, – с грустью в голосе ответила девочка.

– А ты уверена, что этот олень умер сам, а не этот волк его загрыз?

– Здесь не водится никаких волков, – упёрлась непробиваемая «спасительница», – Я усыпила его транквилизатором, который предназначался для Матильды. Она жирненькая и весит больше этой собаки, я боюсь, что переборщила.

Конечно переборщила! Самим выстрелом! Но я сопротивлялся окончательному забытью, как мог. Это походило на наркоз, в котором разум остаётся в сознании. Я не какая-то безмозглая овца, тело оборотня борется со снотворным, и скоро оно победит. Тогда тебе не сдобровать.