Книга Взгляд зверя: его истинная, страница 72 – Сумеречная грёза

– Ребята рыщут по берегу, прочесывают вдоль по течению. Сдается мне, жертв всё-таки больше. Какой-то бред… – Грег смотрел тяжело и задумчиво. – Массовое убийство. Горло перерезано, слита кровь. Кому все это надо? Какой-то сильно упоротый маньяк? Честно, такая хрень впервые на моем веку.

– И на моём тоже, – задумчиво протянуля, опустившись на корточки перед одним из трупов.

Этот не побывал в воде и ему повезло не раздуться. На таком улик должно быть гораздо больше, впрочем, как и запахов. Мужчина лет пятидесяти, в рабочей робе, с небольшой щетиной. Пил. Очень много пил. Накануне влил в себя не меньше бутылки… хм… водки? Впрочем, не особо полезная новость. Рабочие часто, бывало, выпивали, и не было в этом чего-то особенного.

– Когда, говоришь, произошло убийство? – спросил я Грэга.

– Примерно в третьем часу ночи, – ответил он мне, стоя за спиной и заслоняя головой солнце.

– Тогда трупы прятали здесь довольно долго. Не раздуло пять, значит, они самые свежие. Осенью трупы раздувает от недели до двух. Другие были убиты гораздо раньше.

– Да, ночью было убито пятеро, остальные тут уже давно лежат. Видимо, здесь их прятали. Склад, так сказать.

– Унюхал чего? – спросил я Грэга.

– Нет, конечно. Тут только альфа справится.

– Дай мне минутку.

– Ладно, я отойду. Но потом нам надо будет кое о чем поговорить.

– Хорошо.

Свидетелей как таковых не было. Нашли трупы парочка местных любовников, решивших разнообразить свой досуг в болотистых зарослях водохранилища. Разнообразили. Да уж, на всю жизнь запомнят.

От мужчины остро пахло тленом, водкой и мочой. Не то… вчера вечером съел сосиску со свининой и просто тонной кетчупа… не то. Обострил нюх, вложив в сосредоточенность максимум концентрации. Нужны не эти запахи. Совсем другие. Те, что не свойственны такому, как этот рабочий. Что-то… что-то не из его мира.

Нюх зацепился за тонкий, едва уловимый запах надушенной ткани. От нее тоже пахло тленом. Но не таким, как от этого человека. Эта ткань пахла так, будто лежала очень, очень давно. Быть может, несколько десятков лет. Такие запахи имеют шкафы у твоей троюродной бабушки, которая тащит в свой дом все, что плохо лежит и хранит это все до самой своей смерти. И ещё пишет завещание, чтобы это никто не трогал.

Но то, что это сделала чья-то троюродная бабушка я решительно не верил. Бред какой-то…

– Черт, Конор, надо всё-таки поговорить, – отвлёк меня Грэг.

– Давай, я уже закончил, – вставая, ответил я.

– Учуял что-нибудь?

– Да. Старую надушенную ткань. Чувствовал этот запах?

– Нет конечно. Отметь в протоколе. Придется рыть город, работки предстоит много.

– Да уж, предвкушаю… – вздохнул я, – Чего у тебя?

– Это насчёт твоей девчонки.

Хм… Грэг выглядел так, будто дело действительно серьезное. Что-то я напрягся.

– А что случилось? – с подозрением спросил я.

– Отойдем.

Мы отошли подальше от всех, поднялись вверх по склону от разлившегося болота. Остановились у железного парапета, внизу раскинулось огромное озеро, на глянце которого играли солнечные зайчики.

– Она не пахнет, Конор.

– Не понял.

– В прямом смысле. Помнишь того рыжего, из седьмого отделения?

– Из Барнсов? Конечно.

– Когда он сказал, что усиленно нюхал ее в отделении, я и не поверил. Но когда Грейс Адамс пришла к нам и я взял у нее отпечатки, убедился сам. Она действительно не пахнет. Ничем.