Книга Мой крылатый капитан, страница 80 – Анна Тарханова

Шестирукие делились с нами всем, даже одеждой. С виду непрезентабельные набедренные повязки и мешковатые туники из плотной бежево-серой ткани, оказались неожиданно удобными, отлично сохраняя тепло прохладными ночами и не давая перегреваться на полуденной жаре. К тому же на фоне песка одежда шестируких была почти незаметна, что позволяло использовать ее как маскировку.

Хотя, конечно, гралам с их крыльями замаскироваться в пустыне было бы проблематично. К счастью, нам и не приходилось — на километры вокруг не было ни души.

Первые несколько дней я опасалась, что ведущий нас небиологический разум решит повторить с остальными крылатыми тот ритуал, через который пришлось пройти капитану. Но в этот раз никаких танцев аборигены не устраивали. То ли решили, что достаточно лояльности капитана, то ли просто очень спешили.

После того, как лекарь шестируких зашил мне руку, я стала чувствовать себя лучше. Силы постепенно возвращались и на третий переход я упросила Руно позволить мне идти самостоятельно. И хотя к утру ему вновь пришлось взять меня на руки, это уже был большой прогресс. Полностью самостоятельно я смогла идти только пятой ночью. К этому моменту рана от ножа уже полностью зажила, оставив после себя только тонкий розовый шрам, а место прокола, каждое утро смазываемое новой порцией едкой жижи, почти перестало щипать.

После дневного сна, пока шестирукие сворачивали лагерь, капитан собирал нас вокруг себя. В основном, чтобы расспросить о самочувствии и кратко изложить то, что происходило со времени пленения местными большей части экипажа. В особо спорные детали нашего путешествия он, впрочем, остальных посвящать не стал, за что я была ему очень благодарна.

Вообще, с тех пор как мы освободили команду капитан предпочитал держать со мной уважительную дистанцию даже наедине. Он был внимателен и заботлив, но не более. И все чаще снова обращался ко мне по званию.

Сначала я решила, что он отдалился, чтобы не вызывать сплетен внутри команды. Но та сдержанность, которую он проявлял, когдарядом никого не было, заставила меня в этом усомниться.

Передо мной вновь был прежний Руно Леви — жесткий, холодный и требовательный. Даже то, что мы все еще делили одну палатку, не делало меня ближе к нему ни на сантиметр. С каждым днем он словно уходил все глубже в себя, заставляя меня мучаться сомнениями и задавать вопросы, ответов на которое не находилось.

И, наверное, я бы смогла пережить и выкинуть мысли о капитане из головы, если бы не одно обстоятельство — я снова начала чувствовать его запах.

В доме Дорока нас держали раздельно, а в лаборатории все забивал запах крови и медикаментов. После же стресс и потеря крови притупили мое обоняние. Я даже успела подумать, что все прошло.

Но организм восстанавливался, и вместе с силами в мою жизнь вернулся сводящий с ума горьковато-терпкий цветочный аромат.

Он преследовал меня, день ото дня становясь все сильнее, путая мысли и заставляя желать запретного. Порой ночью я просыпалась от ощущения его пальцев на моей коже, такого реального, что оно не проходило даже когда я дотрагивалась до этого места своей рукой.

С каждым днем терпеть присутствие Руно рядом становилось все сложнее.

Нужно было что-то сделать, пока я окончательно не сошла с ума. Например, поговорить.