Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 160 – Карисса Бродбент

Азар оглянулся и, кажется, удивился, увидев, что я полулежу. И я заметила, как тщательно он отводил глаза: и когда приковылял обратно ко мне, и когда рухнул рядом.

«Кап-кап-кап», – дразнилась его кровь.

«Тук», – капнула моя, когда я снова поранила клыком нижнюю губу.

Глаза Азара под отяжелевшими веками задержались на этой капле.

– Тебе нужно подкрепиться.

– Я справлюсь…

– Нет, не справишься.

Он закатал рукав, открыв разрез через открытый глаз своей печати наследника, и все мое тело так бурно на это отреагировало, что я чуть не стукнулась головой о стену в отчаянной попытке отвернуться.

Боги, ну почему от него исходил столь восхитительный аромат? Ни один вампир не должен так пахнуть.

– Животное, – еле ворочая языком, выговорила я.

– Что?

– Я найду зверя или птицу.

– Здесь нет ни тех ни других.

У меня дрогнули ресницы. «Это неправда, – хотела возразить я. – Я видела птичку. Вьюрка». Но не смогла заставить рот говорить.

– Здесь нет ничего реального, – пояснил Азар. – Тут из живых существ только мы с тобой. Тебе нужно напиться крови. И я здесь единственный, у кого она есть.

Не знаю, от чего так скрутило живот: от голода или отвращения.

– Я не стану этого делать.

Никогда еще я не пила кровь из живой жертвы. И уж тем более не из жертвы-человека или жертвы-вампира. Я смогла избежать этого, даже когда было трудно – даже когда было совсем уж невозможно. Держалась изо всех сил. Сохраняла этот единственный остаток человеческого.

– Ты же вампирша, – рассердился Азар. – Может, ты еще скажешь, что не станешь дышать?

Как просто он бросил в меня эту фразу. Но с другой стороны, разве он был не прав? Я ведь и впрямь вампирша. Но все равно я редко думала о себе… так.

Все тело болело. Глаза жгло.

– Я не могу.

– Ты умрешь, если этого не сделаешь.

Я уже пережила предостаточно ситуаций, когда мне грозила верная смерть. В детстве должна была умереть от недоедания или болезни, как великое множество детей вроде меня. Должна была погибнуть, когда приехала на берега Обитр, разорванная зубами вампиров или диких зверей, как Сейша и Эомин. Должна была погибнуть в Кеджари, когда мой бог проклял меня.

Может, я уже живу взаймы.

Я посмотрела на небо через трещины в потолке. Синее небо, залитое замечательным теплым солнцем из моих воспоминаний, – ощущение, которое мне никогда уже не пережить заново.

– Илие. – Судя по голосу, Азар был в гневе. – Посмотри на меня.

«Нельзя», – сказала я себе.

И все равно посмотрела.

Он не выглядел разгневанным. Он выглядел испуганным.

Я дотронулась до своих шрамов. И прошептала:

– Мой бог возненавидит меня.

Я была невестой солнца. Я знала, что Атроксус учует такое грехопадение моей души. Не кровь – это я еще могла бы оправдать, если потребуется. Но то, насколько я ее жаждала.

Моя верность и так уже была запятнана, дала трещину и едва ли представляла большую ценность.

Смогу ли я по-прежнему называть себя верной Атроксусу, если прильну губами к горлу Азара?

На лице Азара появилось понимание. Не жалость, но сочувствие. Когда он так на меня смотрел, мне казалось, что я разрешаю ему увидеть слишком много.

– Мише, я не позволю тебе умереть здесь, потому что тебе слишком стыдно жить, – заявил он. – В тебе есть нечто гораздо большее. И было бы непростительным расточительством выбросить все эти драгоценности. Да и с какой стати? Лишь потому, что солнце велело тебе ненавидеть себя? Ну уж нет. Я этого не допущу.