Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 115 – Карисса Бродбент

Чандра считала, что так правильно.

А я…

Надо же, я и не думала, что способна на такую ненависть.

Лай Луче у меня за спиной стал лихорадочным. Двоих сразу мне точно не спасти.

Чандра отбивалась от призраков, которые тащили ее в реку. Когда я выдернула руку, ее глаза расширились при виде столь внезапного предательства.

– Мише, прошу тебя! Ты не можешь меня бросить!

По законам тех, кто поклонялся Атроксусу, мало существовало грехов более тяжких, чем убийство собрата-аколита. Моя душа уже была запятнана пороком. Я могла бы сказать себе, что вовсе не убиваю Чандру. Что мое бездействие – совсем не то же самое, что убийство.

Однако я знала, что это неправда. В глубине души знала.

Нет, обоих я спасти не могла, но даже если бы и могла, то не стала бы пытаться.

Когда я повернулась и побежала к Луче, Чандра испустила в агонии последний крик.

Призраки уже кишели повсюду. Как будто бы весь санктум пробудился при нашем появлении – а может, Нисхождение почувствовало сдвиг силы, который только что произошел. Я пробиралась между призраками, уворачиваясь от тянущихся ко мне рук, пока не вышла на берег к Луче.

«Вон там! Там!» – словно бы говорила она, тыча мордой в сторону бурлящей красноты. Если присмотреться, там виднелся силуэт, который мог принадлежать Азару, и он стремительно опускался.

– Ты же со мной? – спросила я Луче, и она коротко тявкнула, подтверждая это.

Собаки. Мы их не заслужили.

«В третий раз уже спасаю ему жизнь, – подумала я. – Везет парню».

И прыгнула вниз.

Мальчик знал, что плакать нельзя. Но мелкие серебряные капли все равно упали на шерсть мертвой собаки, намочив сгустки свернувшейся крови.

Я сразу его узнала, хотя сейчас он выглядел совсем иначе. Я стояла над ним. Мне даже в голову не пришло заговорить. Да и как? У меня не было горла, не было рта. Бестелесная, я парила в воздухе, наблюдая не свое воспоминание.

У Азара было милое личико; большие темные глаза выглядывали из-под копны буйных темно-каштановых волос. Но все остальное смотрелось небрежно. Одежда, когда-то изящная, была в заплатках и чуть ему маловата. Он стоял на коленях перед тем, что осталось от его собаки. Ее длинные тонкие ноги перепутались, две из них были сломаны. Лоснящаяся черная шерсть свалялась, покрытая красным, но раны уже не кровоточили. Да и вообще крови в бедном животном осталось мало.

Малах стоял рядом и смеялся.

– Не вздумай реветь, братишка! – ухмыльнулся он. – Что скажет отец, если услышит, что ты рыдаешь над едой?

Малах всегда был жесток, высокомерен и злобен. Словом, обладал всеми теми качествами, что воспитывали в наследнике вампирского королевства. Азар это понимал, даже в столь юном возрасте. «Ты король, – небрежно бросала Малаху мать между бокалами вина. – Пусть подданные тебя ненавидят. Тем вкуснее будет, когда ты примешься есть их сердца».

Ошибкой было приручать собаку. И еще большей ошибкой – полюбить ее.

Азар крепко зажмурился, надеясь, что усилием воли сдержит слезы. Его руки крепко обнимали истерзанное тело Луче, как будто она могла в последний раз преподнести ему в подарок утешение, когда он нуждался в нем больше всего.

Но слезы все равно текли.

Малах присел рядом на корточки и улыбнулся безупречно прекрасной и злобной улыбкой. Его клыки еще были мокрыми от крови любимой зверушки Азара.