Книга Миссия: Новогодний принц, страница 39 – Селина Катрин

…И это была та секунда, от которой внутри у меня всё превратилось в холодное, жидкое, пульсирующее «нет-нет-нет». Принц держал женское запястье так, будто схватил горячий реактор, который вот-вот взорвётся.

– Я слышал, что на Террасоре с лёгкостью ломают руки женщинам. Это самое популярное наказание, ха! Они, говорят, даже специальные металлические браслеты носят, чтобы мужчины их не калечили^[10].

У меня в груди что-то оборвалось.

Резко, мерзко, будто туда загнали ледяной клинок и провернули.

На каждой планете свои законы. На своей родине Асфароол может быть тысячу раз прав, но не здесь… где всё решает голая сила, а у пиксиянок, если этои правда высокопоставленные леди, её точно больше.

Принц стоял неподвижно – словно высеченный из пустынного камня. Только глаза жили. Пылали. Бились. Сдерживали… то, что вообще невозможно сдержать, когда тебя загоняют в угол перед публикой. Его целенаправленно унижали. Он негодовал.

Пиксиянка чуть дёрнулась.

Он сильнее сжал её запястье.

Она не пикнула.

Но её зрачки расширились, как у охотницы, наконец подцепившей зверя.

Последовала улыбка – медленная, провоцирующая.

– Отпусти её… – взмолилась я, хотя он не слышал. – Просто отпусти и выйди оттуда, умоляю!

Плечи Асфароола дрогнули – еле заметно. То был жест выживания, а не угрозы.

Он пытался удержать себя, а не её. Но пиксиянка подалась ближе, наклонилась так, что их лица оказались почти рядом.

За стеклом ничего не было слышно, но я прочитала по губам, как она сказала:

«Подчиняйся».

И взглядом указала на пол у её ног, где сидели другие мужчины.

Сердце стукнуло так громко, будто пыталось выбить грудную клетку изнутри. Принц походил на раскалённую нить, натянутую до предела.

– Сто восемь к одному, – тем временем монотонно констатировал Нар’Хир, прокручивая данные. – Хороший коэффициент. Пиксиянки делают ставки быстрее, чем мои операторы. О, смотри, смотри! – Он ткнул щупальцем в стекло. – Еётелохранитель уже активировал боевой браслет. Видишь вспышку под рукавом? Если принц хрустнет хотя бы одним её суставом…

Он не договорил – мне было достаточно.

Внутри всё кипело, как кислота.

Холодный страх и ярость, смешавшись, образовали что-то совсем иное. Что-то опасное.

– Прекратите это! Асфароол, оставь её в покое, умоляю, она того не стоит! Слушай меня… пожалуйста… Оставь!

Он не слышал.

Но он почувствовал.

Пиксиянка медленно издевательски провела кончиком пальца по его плечу.

Он вздрогнул. Затем что-то сказал шестирукой женщине, от чего у той расширились глаза, кивнул на артистов и оттолкнул. Я думала, что после этого Асфароол выйдет из помещения и скажет, что с него хватит, но удивительное дело – он не только не вышел, но и продолжил невозмутимо разносить напитки и фрукты. Холодный, отстранённый, высокий и гордый, как истинный сын пустыни.

Нар’Хир же поменялся в лице. Щупальца нервно подёргивались, браслеты на них противно позвякивали.

– Да чтоб мне…да чтоб Многорукая Богиня все щупальца мне повыдёргивала… – прошипел он, уставившись на Асфароола. – Он что делает? Он не срывается! Это провал! Полный провал!

Он даже пару раз ударил по стеклу – как ребёнок, потерявший игрушку.

Но песчаный принц не дал шоу. Не дал ставок. Не дал крови. Он дал только то, что обещал: пару часов работы официантом. И ни капли больше.