Книга Миссия: Новогодний принц, страница 16 – Селина Катрин

Трюм на данный момент был пуст, и я прекрасно понимала, что в лучшем случае таможенники найдут старую упаковку из-под мандаринов, что закатилась под палету.

– Зим, – зевнула я, – готовься к визиту бюрократов. Нас будут досматривать.

– Есть подготовиться, – ответил ИИ с флегматичным спокойствием. – Включаю очищающий газ в трюмовом отсеке.

– Сколько времени до стыковки? – Я посмотрела через иллюминатор на приближающийся пузатый таможенный челнок с золотым логотипом Космофлота на тёмно-синем фоне.

Отлично. Пять утра. Ни кофе, ни завтрака, ни отпуска с родителями, зато сейчас мне будут задавать вопросы о содержимом трюма и выспрашивать, куда я лечу с такой спешкой «якобы пустая».

– Думаю, полчаса у вас есть, – прикинул Зим.

– Хорошо, тогда я быстро в душ и обратно, ладно? Приведу себя в порядок. Асфароола не буди. Чем дольше проспит, тем меньше нервов мне промотает.

«Идеально, если он вообще всё время поездки будет видеть сны…»

– Будет выполнено, капитан.

Я на автомате кивнула и направилась в сантехнический отсек. Душ на любом грузовом корабле – это не столько роскошь, сколько компромисс между личной гигиеной и издевательством над собой. Кабинка крошечная, будто её проектировали для аквариумных рыбок, а вода подаётся тонкой струйкой – ровно такой, чтобы гуманоид страдал. Нет, конечно же, я понимала, что всё на корабле спроектировано так, чтобы максимально экономить пространство и отдать его под трюм, но не до такой же степени…

…И всё же я обожала этот ритуал. Вот честно. Несмотря на размер кабинки, несмотря на температуру воды, которая то обжигала, то превращалась в намёк на Арктику, – именно здесь я чувствовала себя как дома.

Я включила подачу, и тёплая, почтиласковая струя коснулась плеч. Вода на корабле всегда имела странный металлический привкус, зато пахла чем-то вроде озона и чистоты. Я намылила волосы облепиховым шампунем (ну обожаю этот запах!), привычно зажмурилась, мысленно прикидывая, сколько ещё можно тянуть с заменой фильтров, и в сотый раз пообещала себе: «На следующем рейсе точно займусь ремонтом». Пена приятно холодила лоб, стекала по щекам – всё было как обычно… до того самого момента, когда всё пошло не по плану.

Сначала донёсся какой-то глухой «тум», словно где-то уронили ящик. Потом второй такой же и громкий лязг. А затем – «Внимание! Опасность!» – оглушающе завыла сирена.

– Твою дивизию! – рыкнула я, стремительно натягивая комбинезон на мокрое тело и выскакивая в рубку.

В голове за миг пронеслись все самые ужасные картинки: от столкновения с метеоритом и разгерметизации потому, что Зим не поставил нас на якорь, до взрыва в двигателях из-за внезапного перегрева после Вайнхарда и медленной и мучительной смерти от нехватки кислорода. Говорила же мама, что рано или поздно мои рейсы не закончатся ничем хорошим, а я ей не верила…

Я так и не успела полностью застегнуть молнию на комбинезоне. Босая и с шампунем в волосах, я вылетела из душевой и поняла, что моя смерть будет ещё более изощрённой, чем представил мозг несколько секунд назад.

Я влетела в рубку и… застыла.

Картина маслом, драма в трёх актах.

Посреди рубки возвышался Асфароол, босой и полуголый, как с рекламы «песчаных богов», с алебардой наперевес. Перед ним – два офицера-пикси в синей форме. Один, согнувшись в три погибели, держался всеми шестью руками за рёбра, другой стоял бледный, с вытянутыми руками вверх и в стороны, а в кадык его шеи опасно упирался острый наконечник той самой алебарды.