Книга Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома, страница 40 – Катрин Алисина

— Та-ак, — мой пыл поугас. — Значит, на новый домик рассчитывать в ближайшее время не приходится.

Надо сначала какого завалящего аристократа найти. Якоб — не подходит. Он эту книжку просто отнимет. А других я не знаю.

Черт!

Я буквально держу в руках сокровище, а самой денег ни на что не хватает.

— Ага, — хмыкнула Урсула, не подозревая о моих мыслях. Но, похоже, согласная на все сто.

— А большой домик-то? — поинтересовалась я. — А то, быть может, так, одноэтажный сарайчик, халупа.

— Да мне почем знать-то? — возмутилась Урсула. — Я токмо через витрину такие видела. Даже в лавочку книжника зайти боязно. А про цены — это от подруги слышала. От той, что по соседству с нами жила. Да вы же сами Якобу покупали такие, — упрекнула она меня.

— Ах да, точно, — пробормотала я, отчего уважение служанки ко мне упало уже ниже некуда.

— Эх вы, леди, — покачала она головой. — Совсем деньгами распоряжаться не умеете. А еще зарабатывать как-то собрались. А про печать мастера-лавочника подумали? Где денег возьмете?

— Печать? — растерялась я.

Урсула раздраженно глянула на меня.

— Чтобы торговать этими вашими… — Урсула уставилась на меня, — чем вы торговать-то собрались? — И, прежде чем я успела рот раскрыть, фыркнула, — а, до без разницы, — Урсула махнула рукой, — чтобы чем угодно торговать, нужна печать мастера-лавочника.

Я непонимающе глянула на служанку.

Та продолжила:

— Таверну держать — мастера-хозяина. Ремеслом заниматься — мастера-стекольщика или плотника, или гончара.

— Я думала это только если магию вкладываешь, — растерялась я.

— Если вы еще и маг, можете печать на свое изделие печать шлепнуть. А иметь надыть всем. И магам, и не'магам. А иначе, как Мадлен, пироги свои в таверну таскать будете. Много не заработаете. Так, на мешок муки да рыбью требуху!

Я помрачнела. Печать мастера, что-то вроде разрешения местной администрации на ведение своего дела для горожанина. Ожидаемо, конечно.

— И сколько такая стоит?

— А я почем знаю? — буркнула Урсула. И тут же, противореча самой себе добавила, — Тара, подруга моя из Ярдена, говорила, что пять сотен золотых за такую отвалить надо.

— Что-то у тебя все пятью сотнями золотых измеряется, — улыбнулась я. — И книга пять сотен стоит, и печать, и целый домик.

Я начала подозревать, что пять сотен — это сферическая сумма, которая в сознании Урсулы означала: “Непомерно дорого, нам не потянуть такое, леди”.

Урсула только руками развела.

— За что купила, за то и продаю, — буркнула она. — Тьфу ты, запутали вы меня со своей торговлей. Я имею в виду, Тара мне так сказала.

— Хорошо, — примирительно улыбнулась я. — Будет от чего отталкиваться.

С одной стороны это было много лет назад, сумма могла измениться с тех пор. С другой, Тара и сама могла использовать “Пять сотен золотых”, как синоним “Непомерно дорого, как целый дом”.

Но так или иначе, стоимость печати лавочника добавлялась к расходам. Но я не унывала.

Найду дешевый сахар и приготовлю конфитюр. Следующий шаг — дать его попробовать соседям, продавать в таверну в нашем городке и предложить в Ярдене. На ярмарку и в таверны.

Если на этих этапах ничего не нарушит мою конфитюрную идиллию, я заработаю начальный капитал. Надеюсь, его хватит на печать лавочника. В конце концов, для того, чтобы торговать как лавочник, нужна и сама лавочка!А так далеко заглядывать я пока не решалась.