Книга Одарена и особо опасна, страница 58 – Нинель Мягкова

Но основное внимание привлекают не произведения искусства, а накрытое тканью нечто в середине помещения. Оно стоит на небольшом возвышении, под лампой, и притягивает взгляд.

Слишком сильно притягивает взгляд. Будто гипнотизирует.

Прежде чем я успела остановить мужчин, они подошли прямехонько к постаменту, и Хаттегер сдернул ткань.

Под ней обнаружилось старинное ростовое зеркало с потрясающей красоты резной рамой. Правда, узоры угадывались смутно из-за того, что все оно было замотано тряпками. Особенно тщательно прикрыли отражающую поверхность.

— Зеркало Паркера! — выдохнула я с благоговением.

— Что за ерунда? — скептически хмыкнул Айзенхарт и вытянул руку, собираясь снять обмотку.

Я едва успела перехватить его запястье.

— С ума сошел? Куда щупать полез?! — и вмазала, с трудом дотянувшись, по пальцам Хаттегеру. — Ну-ка, оба отошли подальше! Как дети малые, все потрогать надо! Спасибо хоть в рот не тянут.

Подчиняться мужчины не спешили, пришлось отпихнуть магией.

— Отвернитесь. Это часть функционала артефакта — легкий гипноз, побуждающий всмотреться в отражение, — пояснила, разворачивая Айзенхарта за плечи к выходу.

Тут следует быть поосторожнее. Хранилище оказалось с сюрпризом! Кто знает, сколько еще здесь таких вот опасных игрушек хранится.

— Что это вообще было? — ректор потряс головой, покосился через плечо на постамент и снова поспешно отвел глаза. — Наваждение какое-то!

— Зеркало Паркера, оно же Паучье зеркало. Позвольте представить — наш убийца! — жизнерадостно заявила я. — Ну, или скорее пособник убийцы. Само-то оно добраться до мистера Дитлинда никак не могло, значит, кто-то его любезно отнес в кабинет, а после вернул на место.

— Серьезно? — Хаттегер тоже мазнул взглядом по невинному с виду артефакту. — И как оно работает?

— Впитывает магию и саму суть человека. Высасывает досуха, как паук. Отсюда и название, — пожала плечами. — Гадость редкостная, я, если честно признаться, в первый раз эту диковину вживую вижу. Только читать приходилось.

— И как она здесь оказалась?

Айзенхарт заозирался, будто впервые разглядел расставленные по полочкам и на полу сокровища.

— Контрабанда! — с легкой ностальгией и профессиональной завистью пояснила я.

Это ж надо, как ребята удобно устроились! Под носом у полицейских, вдали от проверок. Идеальный схрон! Раз в год загружаешь, ждешь, пока все успокоится и про кражу подзабудут, и выставляешь на торги.

Может, и не год ждут, а лет пять. Ректор-то у власти давно уже, поди, за этовремя схему отработал до мелочей.

— Вот она, его настоящая коллекция и гордость, — я обвела рукой хранилище для наглядности. — А не тот мусор, что хранился в кабинете. Там скорее сувениры, свидетельства успешных сделок. Мистер Дитлинд, я вас официально посмертно уважаю!

— Очень смешно, — проворчал Айзенхарт.

— Да, и я рекомендую закрыть сейф обратно и подождать специалистов по особо опасным артефактам, — небрежно добавила я. — Дело в том, что зеркало напиталось под завязку.

— И чем это нам грозит?

— В данный момент оно спит. Так что ничем. Днем оно обычно не активно. А вот ночью, после заката, выпускает энергетические щупальца и питается тем, что под них подвернется, — я внимательно оглядела хранилище, в особенности потолок. — Как и думала, вентиляция прямо над нами. Стены и пол защищены надежно, а вот в потолке есть отверстия воздухопровода. Похоже, щит на них прохудился или изначально был слабоват.