Книга Искушение недотроги. Ставка на темного ректора, страница 59 – Мария Лунёва

Протерев глаза, отложила всё это и схватилась за широкую белоснежную ленту для волос. Зачем?

Сама не поняла.

Нервное. Сегодня я выхожу замуж за Грегора О’Дая — ректора Академии, человека, которого еще вчера я называла «профессором», а теперь буду звать «мужем».

Мужем… И… зажмурилась.

Период ухаживаний у нас был недолгий. Мой темный действовал решительно, договорился с дядюшкой, свозил на прогулку в город, повел в ресторан, а потом взял да и поцеловал на глазах у половины нашей академии в праздник на площади.

И всё… Даже скрывать не стал, что скомпрометировал специально. Кольцо на палец, а меня в храм, для духовной беседы со жрецом. И вот я сижу в комнате. За спиной висит свадебное платье, вокруг суетится тетушка. А я дёргаю и порчу ленту.

— Всё не насмотрюсь, такая красота, — тетушка расправила подол и провела ладонью по мелким камням. — Из столицы привезли?

— Нет, — я покачала головой. — У нас здесь такая мастерица салон держит, что впору к ней из столицы ездить.

Мариса, смирно сидящая в кресле, услышав мои слова, фыркнула и отвернулась к окну. Нет, чуда не произошло, и она не изменилась. Как была вредной избалованной особой, так и осталась. Но…

Я улыбнулась. Видела, как дорогая кузина от злости сжимает кулаки. Досталось ей от дядюшки. Иссякло его терпение. Как счёт получил, так плохо стало. Целители вовремя подоспели.

А после он прибыл в Академию. Выслушал моего Грегора, меня. А я уж не стеснялась — выложила, что и занятиями Мариса не увлечена, что успехов за ней никаких не числится.

А образование не бесплатное.

Что и за Арлиса заплатила столько, лишь бы мне нос утереть. И проняло его. Он лишил её привилегий, значительно сократил её личный бюджет. И еще… дал ей срок два месяца выровнять учебу.

И опять это самое «но»… Она не сделала ничего, чтобы хоть как-то улучшить отметки. Ходила передо мной, задирая нос, и всё напоминала, что это её родителименя, сиротку, с улицы забрали, помыли, почистили, накормили, причесали, и теперь я просто обязана забрать её во дворец. Смешнее всего, что я сама в тот самый дворец как-то и не собиралась.

Другие планы на жизнь, так сказать.

В общем, ничего в Марисе не изменилось. Она осталась верна себе и своему дурному нраву.

— Милая, ты выглядишь потрясающе, — прошептала тетушка, закрепляя в моих волосах жемчужную диадему. — Сегодня ты станешь женой самого влиятельного человека в Академии. Мы так гордимся тобой, моя хорошая. Я-то всё думала, не найдёшь своего счастья. Когда ты про того светлого спросила, так на радостях язык не сдержала. Ты прости, но мне такого про этого Арлиса поведали, что запретила я мужу ему писать. И тебе ничего не сказала. Но как же замечательно получилось… Ты достойна самого лучшего. Самого!

Я улыбнулась и коснулась ладонью её запястья в благодарность за столь теплые слова.

Дверь приоткрылась, и вошел Берн. Его темные глаза широко распахнулись при виде меня.

— Кейтлин, ты… ты самая красивая, — пробормотал он, слегка покраснев. — Ректору невероятно повезло.

Кузина снова фыркнула, но не осмелилась сказать ничего вслух. Тетушка бросила на нее быстрый, но строгий взгляд.

— После сегодняшнего дня Мариса покинет Академию, — холодно заметила она, заметив недовольное выражение лица родной дочери. — Её отец решил, что ей лучше продолжить обучение дома, раз уж здесь она не демонстрирует успехов.