Книга Искушение недотроги. Ставка на темного ректора, страница 27 – Мария Лунёва

— Грегор.

— Угу, — кивнула.

— А за меня бы сколько дала?

Не ожидая такого вопроса, открыла рот и снова смутилась. Но, вот беда, мой ответ явно ждали.

Немного подумав, пожала плечами и созналась:

— За вас бы ставку на триста сделала. Экзамен как-никак.

— Кейт, какая же ты все-таки милая наивная девочка, но мне приятно. Хотя, признаю, я вообще не собирался участвовать в этом аукционе. Ты сама вложила в мою голову этот коварный план.

— Я? Но как? — я снова подняла на него взгляд. Такой высокий, крепкий, совсем не похож на профессора Арлиса.

— Увидев тебя на лестнице, я понял, что ты желаешь участвовать. Вернулся в кабинет и нашел списки студенток, подавших заявки. Твое имя оказалось на третьей странице. Поразмыслив немного, вспомнил, на кого ты порой поглядываешь в коридорах. Да и так несложно догадаться, о ком у нас все светлые красавицы втайне мечтают. Осталось просто показать тебе неверный лот, и все.

— И вы вот так просто в этом мне сознаетесь! — у меня слов не было от его наглости. — И не стыдно, ректор?

— Грегор, — в какой раз исправил он меня. — Нет, мне ничуть не стыдно, Кейтлин. Почему я должен был отказывать себе в удовольствии пойти на бал с тобой?

И столько невинности во взгляде, что я растерялась.

— Темный, — выдохнула. — Мне никогда вас не понять.

— Да хоть бы и светлый. По-твоему, есть разница? Кейт, нам пора, — он развернулся и, не выпуская моей ладони из своей, пошелна выход.

Мы спускались по лестнице в главный холл. Казалось, на нас смотрели все. Взгляды скользили по нашим сомкнутым ладоням, и если меня это жутко нервировало, то, казалось, ректор О’Дай просто ничего не замечает.

Он, как огромный айсберг, плыл вперед, разрезая толпу. Перед ним народ спешно расступался, образуя коридор.

Грегор О’Дай продолжал идти с таким выражением лица, словно здесь и вовсе никого, кроме нас, не было.

Я же, придерживая подол, семенила следом, краснела, белела и даже разок споткнулась, поймав на себе жутко злой, завистливый взгляд.

Как оказались на крыльце, даже не поняла. Ректор обернулся и притянул меня ближе к себе.

— Сейчас подъедет экипаж, и поедем, — зачем-то пояснил он. Я же, покосившись в сторону, обнаружила Марису. Она стояла у колонны, окруженная подругами, и дула губки. Кажется, ее никто забирать и не собирался. Она повернулась на меня и зло сверкнула глазами.

— Леди Гресвуд, ваша двуколка! — прокричал возница.

Задрав подбородок, она приподняла подол яркого оранжевого платья и зашагала вперед.

Так и есть, до главных ворот императорского дворца она поедет одна.

Мне стало немного неприятно. Не столько за нее, сколько за саму ситуацию. Ничего бы с профессором Арлисом не случилось бы, поедь он с ней. Представив себя на месте кузины, смутилась — да, такое пренебрежение расстроило бы неимоверно.

Забравшись в свою двуколку, Мариса все же послала мне злой, высокомерный взгляд победительницы. Только вот не проняло. Ну как можно быть такой вздорной?

— Вы совсем не ладите, как я вижу, — негромко поинтересовался ректор О’Дай.

— Нет, — призналась нехотя, — и даже скрыть этого не можем. Я пришлась ей не ко двору.

— А тетушка? Она приняла?

— Да, — я проследила за отъезжающей двуколкой. — Пожалела и старалась, как могла, заменить мне родителей. Я же делала все, чтобы не стать обузой. Мариса всегда была со сложным характером.